Книга Рабыня Шейха. Пепел надежды, страница 60 – Ульяна Соболева

Последнее, что я помню, — это ощущение чьих-то рук. Тёплых, сильных, но не успокаивающих. Они словно держали меня в ловушке.

"Фарида?"

Её голос был где-то рядом. Я слышала, как он звучал — тревожный, с ноткой паники, но одновременно уверенный, как всегда.

— Евгения! Евгения! Слышишь меня?!

Я не могла ответить. Всё вокруг стало таким далёким, таким неосязаемым. Моё имя звучало словно из другого мира, из которого меня вытолкнули. Когда я пришла в себя, первое, что я ощутила, — это запах. Лёгкий аромат антисептика, холодный и резкий. Свет больно резал глаза, заставляя меня зажмуриться.

Я услышала её голос ещё до того, как открыла глаза.

— Госпожа, ты меня слышишь? — Фарида. Значит она сопровождала нас или он прислал ее позже.

— Да… — мой голос прозвучал так, словно принадлежал кому-то другому.

Открыть глаза оказалось сложнее, чем я думала. Моё тело было тяжёлым, как будто меня связали невидимыми цепями.

— Ты потеряла сознание. Всё хорошо. Мы идём к врачу.

Я резко повернула голову, но это движение дало мне почувствовать, как мир снова начинает кружиться.

— Нет… Не надо… Не хочу… — прохрипела я, но она уже знала, что я скажу.

Её лицо, спокойное, но напряжённое, приблизилось ко мне.

— "Ты пойдёшь, Евгения. Это не обсуждается. Ты слишком слаба.

В её голосе не было места спору. Она уже решила за меня, а я просто не могла сопротивляться.

"Я не могу. Я не хочу. Что, если они узнают? Что, если я не смогу скрыть то, что скрывала так долго?"

Меня тошнило, едва я села в машину.

Сначала я пыталась держаться. Уперлась ладонями в колени, опустила голову и старалась дышать глубже, медленнее. Но от каждого толчка машины, от каждого её движения по дороге внутри поднималась такая волна тошноты, что я едва могла сдержаться.

— Дыши, Евгения, — раздался голос Фариды рядом. Он был строгим, но не грубым. Её тон всегда был таким — командным, уверенным.

Я сжала зубы и кивнула, хотя мне хотелось закричать. С каждым мгновением моё состояние ухудшалось. Горло горело, желудок сжимался, а глаза наполнились слезами от напряжения.

Не выдержав, я резко подалась вперёд.

— Остановите машину, — прохрипела я, но, кажется, мои слова были лишними.

Машина остановилась так резко, что я чуть не слетела с сиденья. Открыть дверь удалось с большим трудом, и я упала почти на колени на обочину.

Всё внутри меня восстало. Тошнота захлестнула, вырывая из меня всё, что я старательно подавляла.

Фарида была рядом. Её рука крепко держала меня за плечо, а другой она убрала прядь волос с моего лица, чтобы мне было легче дышать.

— Дыши. Всё уже прошло, — говорила она ровно, но в её голосе я уловила тень тревоги.

Я хотела ответить, сказать ей, что всё в порядке, но новая волна накрыла меня прежде, чем я смогла произнести хоть слово. Когда, наконец, всё закончилось, я почувствовала себя выжатой, как лимон. Ноги подкашивались, руки дрожали, а внутри осталось лишь тяжёлое, болезненное опустошение. Фарида помогла мне вернуться в машину, аккуратно подсунув под мою голову небольшой платок. Её движения были мягкими, но лицо — сосредоточенным. Она что-то обдумывала.

Когда машина снова тронулась, она заговорила:

— Женевьева, сколько это уже длится?

Её вопрос звучал спокойно, но внутри него была скрыта твёрдость. Она смотрела на меня с прищуром, как человек, который уже знает ответ, но хочет услышать его из твоих уст. Я опустила взгляд, притворяясь, что мне плохо.