Книга Рабыня Шейха. Пепел надежды, страница 44 – Ульяна Соболева

А этот охранник? Жалкое зрелище. Его спина, которая должна быть прямой, была согнута. Руки дрожали, как у человека, которого уже привели к плахе, но он ещё надеется на чудо. Глупец. Они оба пришли сюда, чтобы умереть. Они просто ещё не знали этого.

Страх сделал свою работу.

Я дал им несколько секунд тишины. Тишины, которая давила на них, заставляла их дышать чаще, искать слова. Но слова не придут, если ты стоишь передо мной, зная, что твоя жизнь уже не в твоих руках.

Они замерли, боясь поднять глаза. И только тогда я начал говорить.

— Вы оба смотрите на меня так, будто не знаете, за что здесь стоите. — Мой голос прозвучал тихо, но в этой тишине каждый слог был, как удар кинжала. — Может, мне напомнить вам, как вы предали меня?

Ханан первая не выдержала. Её дыхание сбилось, и она рухнула на колени. Её тонкий, дрожащий голос заполнил комнату.

— Господин, прошу вас! Меня заставили! Я… Я не могла иначе! Лейла угрожала моей сестре! Она заставила меня… Умоляю вас, господин! Я не виновата!

Глава 17

Её слова, разбивающиеся о каменные стены, казались ещё жалче из-за её слёз. Она вся дрожала.

Я склонил голову чуть набок и позволил себе усмехнуться. Усмешка, полная холода и презрения, растянулась на моих губах.

— Твоя сестра? — спросил я, с лёгкой, почти ленивой интонацией. — Ты думаешь, я здесь для того, чтобы выслушивать твоё нытьё?

Она посмотрела на меня, как на своего палача.

— Ты предала меня, Ханан. Ты посмела считать, что можешь сделать идиота из шейха!

Её рыдания стали громче, и я видел, как она сжалась ещё сильнее. Но я больше не смотрел на неё. Я перевёл взгляд на охранника, этого жалкого пса, который пытался сохранить видимость мужества, но под моим взглядом его видимость рухнула.

— А ты? Что ты скажешь? Ты стоишь здесь и молчишь, как будто у тебя нет языка. Или ты думаешь, что молчание спасёт тебя?

Он вздрогнул, его лицо стало ещё бледнее.

— Господин… — начал он, но его голос сорвался, как у мальчишки. Он сглотнул, и я увидел, как крупные капли пота стекают по его вискам. — Я… Я выполнял приказы. Лейла… она… она сказала, что это её воля. Я просто делал то, что мне приказали!

Я шагнул к нему, медленно, спокойно. Но каждый мой шаг был тяжёлым, как удар молота.

— Приказы? Ты стоишь здесь и смеешь говорить мне о приказах? Ты служишь мне, а ты послушался её? Ты выбрал её ложь вместо моей воли? И ты думаешь, что это оправдание?

Он опустил голову.

— Смотри на меня, — приказал я резко, и он тут же поднял глаза.

— Господин, я… — снова начал он, но я поднял руку, заставив его замолчать.

— Ты говорил достаточно. И знаешь, что я понял? — Я остановился прямо перед ним, мои глаза впились в его, не давая ему отвернуться. — Что ты трус. Такой же трус, как она. Вы оба предали меня. И за это вы оба заплатите.

Я резко развернулся, чувствуя, как ярость кипит во мне, но я больше не позволял ей управлять мной.

— Уведите их, — бросил я охранникам, даже не оборачиваясь. — Предательство карается смертью. Они оба знали это.

Ханан закричала. Её голос, полный отчаяния и страха, эхом разнесся по залу.

— Господин! Умоляю вас! Пощадите меня! Ради моей сестры!

Я остановился у входа и медленно повернулся к ней.

— Ради твоей сестры? Ты должна была думать о ней, когда предавала меня. О твоей сестре позаботятся…Лучше, чем это сделала ты.