Книга Рабыня Шейха. Заключенная в золото, страница 84 – Ульяна Соболева

Лиза обернулась на звук, и вдруг всё исчезло. Всё вокруг — дом, улица, бабушка — исчезло, а Лиза стояла одна, окружённая тёмной пустотой, и её крик разрывал мне сердце. Я проснулась, словно кто-то вылил на меня ведро ледяной воды, не сразу понимая, где я. В голове гудело, и я не могла отделаться от чувства, что всё это было больше, чем сон. Это было предупреждение, крик о помощи. Сколько времени прошло с тех пор, как я не слышала её голоса?

Я нахмурилась, борясь с этой глухой тревогой, которая не отпускала меня даже здесь, среди роскошных стен гарема. Моя девочка где-то там, и я ничего не могу сделать. Могу ли я оставаться здесь, делать вид, что всё нормально? Могу ли я позволить себе слабость, притворяться, что ничего не происходит?

Я медленно повернулась к Амаль, и её взгляд, полный понимания встретил мой. Мне казалось, что она видит меня насквозь. Как будто знает обо всём, что крутится у меня в голове.

— Амаль, — тихо спросила я, чувствуя, как губы едва шевелятся. — А можно ли достать телефон? Мне нужно позвонить...

Я знала, что это слишком нагло. Губы Амаль дрогнули, и её глаза расширились. Она взглянула на меня встревоженно, словно я спросила о чём-то запрещённом, о чём-то, что не позволено даже думать.

— Телефоны запрещены, — наконец ответила она, и в её голосе прозвучала осторожность. — Связь с внешним миром исключена. Гарем изолирован.

Я не удивилась. Это было предсказуемо. Конечно, гарем — это мир, закрытый от всего, что снаружи. Никаких связей, никаких шансов найти путь к свободе. Я даже думаю, что его существование не законно. Но кто станет перечить и тягаться с самим Амиртом.

Амаль прикусила губу, явно колеблясь, и добавила тише, как будто боялась, что её могут услышать:

— Но если вы попросите у шейха… возможно, он вам разрешит.

Я посмотрела на неё в изумлении. Её слова пробудили во мне целую бурю чувств. Это слишком дерзкая просьба. Слишком рискованная. Это было как поднять руку на него, на шейха, сказать ему, что я хочу больше, чем он мне позволил. Но что, если он всё-таки позволит? Если я рискну, и он даст мне этот шанс? Ведь он сам сказал, что я могу просить всё, что захочу. И разве я могу отказаться от этой попытки, если это мой единственный способ узнать, что с Лизой?

Моё сердце бешено колотилось. Я боялась и надеялась одновременно. Боялась отказа, боялась, что он просто засмеётся в ответ, но ещё больше боялась, что Лиза там одна, где-то в холоде, беззащитная, и никто не услышит её крик, кроме меня.

Я сжала губы, ощущая солёный привкус на языке. Нет, я не могу больше медлить. Я рискну.

* * *

Позже я стояла в душевой, ощущая, как тёплые струи воды касаются моей кожи, обтекают плечи, скользят по спине и стекают вниз, смывая с меня весь накопившийся за день груз. Казалось, что вода должна была унести с собой тревогу, страхи и сомнения, но вместо этого она только усиливала бурю мыслей в моей голове. Я пыталась расслабиться, но воспоминания нахлынули, яркие, горячие, почти осязаемые. Когда руки скользнули по груди растирая мыло, дотронулись до сосков.

Перед глазами снова возникло его лицо — властное, хищное, с какой-то тёмной искрой в глазах, которая всегда поджигала и меня. Он смотрел на меня так, словно мог прожечь кожу взглядом, пробиться сквозь меня насквозь. Это был не просто интерес, это была жадность, первобытная страсть, которая его сжирала, и я не могла это не чувствовать. Я снова и снова прокручивала в голове, как его пальцы касались моего запястья, как он наклонился ближе, так близко, что я могла ощущать его дыхание на своей шее. Как схватил меня, как ласкал мою грудь, как забирался под платье и почти…почти дотронулся до меня ТАМ. Я едва могла удержать себя в тот момент, а теперь эти воспоминания, словно заколдованные, вернулись, чтобы довести меня до исступления.