Книга Рабыня Шейха. Заключенная в золото, страница 18 – Ульяна Соболева

Они переглянулись, и один из них усмехнулся, его улыбка была холодной и жестокой.

— Ты думаешь, что приехала сюда работать? — с презрением произнёс тот, что повыше. — Думаешь, тебя ждала блестящая карьера и успех? Ты просто очередная русская дура!

Я ничего не ответила, только молча смотрела на него, пытаясь понять, что происходит.

— Ты теперь никто. И звать тебя никак! Тебя продали! Нам! А мы продадим тебя дальше!

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Всё, что Ольга обещала, всё, во что я верила, оказалось ложью. Я попала в ловушку, и теперь я была в руках этих подонков. И я уже не вырвусь. Они не дадут мне. От отчаяния захотелось орать и биться головой.

— Что вы хотите от меня? — спросила я, чувствуя, как страх парализует каждую клетку моего тела.

— Ооо, от тебя много чего будут хотеть, — коротко ответил он, как будто это был самый обычный факт. — А пока ты принадлежишь нам.

Эти слова прозвучали как приговор. Я почувствовала, как мир вокруг рушится. Меня продали. Как вещь, как товар. Я была не человеком, а чем-то, что можно купить и продать. В этот момент я поняла, что всё кончено. Все мои надежды, все мечты о будущем для Лизы — всё рухнуло в одно мгновение.

Я попыталась сделать шаг назад, но они тут же окружили меня, не оставляя никакого шанса на бегство. Один из них схватил меня за волосы, другой — за руки. Я чувствовала, как они затаскивают меня обратно в машину, и знала, что сопротивляться бесполезно. Моя голова кружилась, и я не могла дышать. Всё внутри дрожало от ужаса, но внешне я была парализована. Я не могла кричать, не могла сопротивляться — страх заполнил меня до краёв.

Машина снова тронулась с места, и теперь я уже не пыталась смотреть в окно. Внутри было темно, и я чувствовала, как к горлу подступает тошнота. Они говорили, что меня продали. Что я принадлежу им. Но что это значит? Что они собираются со мной сделать? Куда везут? Неужели я попаду в бордель? Боже… я не выдержу этого. Я сойду с ума. Я уже схожу с ума. Я начала задыхаться от истерики, но мне тут же надавали пощечин.

— Не пытайся тут разыгрывать спектакли, — сказал один из мужчин, сидящий рядом. Его голос был низким и угрожающим. — Тебе это не поможет. Здесь никто тебе не поможет.

— Пожалуйста, — начала я, но он тут же перебил меня.

— Заткнись, — его голос прозвучал, как удар. — Твоя жизнь теперь зависит от нас. Делай, что тебе говорят, и, может быть, всё будет не так плохо.

Я замерла, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Мне хотелось кричать, умолять о пощаде, но я знала, что это бесполезно. Я была в их руках, и они не собирались отпускать меня. Они знали, что я никому не нужна. Никто не будет искать меня. Я — одна, в чужой стране, в руках этих людей, и моя жизнь принадлежит им.

Через несколько часов машина снова остановилась. Я услышала, как открываются двери, и меня опять вытащили наружу. На этот раз мы оказались на территории какого-то старого склада. Всё вокруг было тёмным и заброшенным, как будто мы попали в мир, где не существует времени.

Они подвели меня к двери, и один из них открыл её, жестом указывая внутрь. Я зашла, чувствуя, как ноги дрожат от страха. Там было холодно и пусто. Запах гниющего дерева и сырости бил в нос, усиливая ощущение ужаса.