Книга Развод. Твой успех принадлежит мне, страница 20 – Милана Усманова

Да, я бы не поверила. Сказала бы, что это был какой-то нарик, или просто бандит.

— Ладно уж, чего ворошить прошлое? Главное, что ты правильно сделала, уйдя от Горбова. И правильно делаешь, что помогаешь Ворону. Этот парень действительно может стать чемпионом.

— Вы правда так думаете? — взяв себя в руки, уточнила я.

— Я тридцать лет в этом деле, видел сотни талантливых, упорных, сильных бойцов. Но чемпионами становились единицы. Азимову предстоит пройти через ад и не сломаться.

Ильяс вернулся минут через десять, переодетый, с мокрыми волосами. Мы попрощались с Седых, договорились о расписании, и покинули зал.

На улице уже совсем рассвело. Снег прекратился, из-за туч выглянуло бледное зимнее солнце.

— Ну как? — спросила я, когда мы сели в машину.

Ильяс пристегнулся, откинулся на сиденье.

— Жёсткий.

— Это плохо?

— Нет. Это то, что нужно. Он видит мои ошибки, и знает, как их исправить.

Я завела мотор, выехала на дорогу.

— Через три месяца ты должен быть готов к первому бою. А сейчас поедем в супермаркет, купим тебе продуктов, хватит жить впроголодь.

Три месяца пролетели как один бесконечный, выматывающий и, как бы это странно ни звучало, счастливый день.

Я моталась между спорткомплексом «Богатырь» и адвокатской конторой Вадима, между поиском спонсоров и решением тысячи мелких организационных вопросов. Ильяс, впрочем, с самого начала расставил точки над «i»: продукты он будет покупать сам, до зала добираться сам, и вообще всё бытовое делать сам, потому что он, цитирую, «уже большой мальчик, и ему не нужна мамочка».

— Мне нужен союзник, — сказал он тогда, глядя мне в глаза. — И, я очень надеюсь, надёжный друг. Не нянька. Ты занимайся контрактами, спонсорами, боями. А я буду заниматься тем, что умею, тренироваться и побеждать.

Меня это задело на какую-то долю секунды, а потом, поразмыслив, я поняла, что он прав, и что именно такой подход отличает профессионала от вечного подающего надежды. Ворон тренировался шесть дней в неделю, по две тренировки в день, и на моих глазах превращался из худого, жилистого мужчину в настоящую машину для боёв. Седых гонял его безжалостно, разбирал каждое движение, заставлял повторять одну и ту же комбинацию сотни раз, пока тело не запоминало всё намертво.

Артём тоже не сидел сложа руки.

Сначала он попытался надавить на Седых. Приехал в «Богатырь» на своём Порше, вошёл в зал как хозяин жизни, потребовал разговора. Я не присутствовала при этой беседе, но Геннадий Павлович потом рассказал мне всё в красках: Горбов предлагал деньги, угрожал, взывал к старой дружбе, которой никогда не существовало. Седых выслушал его молча, а потом ответил: «Дверь вон там. Используй её, пока я не помог». Артём ушёл, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла в окнах.

Затем он взялся за Ильяса. Подкараулил его после вечерней тренировки, когда тот шёл к метро, и предложил сделку: сто тысяч долларов за то, чтобы Ворон отказался от сотрудничества со мной, плюс немедленное возвращение в «Легион» на любых условиях. Азимов рассказал мне об этом на следующий же день, и в голосе его звучало что-то похожее на брезгливое изумление.

— Он правда думал, что я соглашусь?

— Он думает, что всех можно купить, — раздражённо дёрнула плечом я. — Потому что сам готов продаться при первой возможности, раньше я его тормозила, теперь же он сам себе хозяин.