Книга Тёмный защитник, страница 138 – Ноа Хоуп

Каждый толчок был грубым, глубоким, жестоким – отражением бушующей внутри бури. Я подчинял ее себе, не сдерживая силы. И хотя ее тело выгибалось подо мной, мои руки крепко удерживали ее бедра, не давая отстраниться.

— Больно… – захныкала Марси.

— Знаю, но ты заслужила это, – процедил я сквозь зубы, не снижая темпа и еще сильнее вжимая ее в холодный металл. – Хотела сделать меня своей игрушкой? Что ж, наслаждайся!

Звуки нашей борьбы – ее сдавленные стоны, мое хриплое дыхание, глухие удары тел друг о друга – эхом разнеслись по подвалу. В этой первобытной, животной страсти я снова обрел контроль. Власть, которую она у меня отняла, возвращалась с каждым моим движением и ее всхлипом. Тело Марселы дрожало и изгибалось подо мной. В глазах, затуманенных слезами и желанием, я видел подчинение, и это зрелище было дико возбуждающим.

— Алессио… пожалуйста… – взмолилась она, сорвавшись на крик.

— Что, бабочка? Уже не так весело? – издевательски прошептал ей на ухо, прикусив мочку. – Где же вся твоя дерзость, надменность? Где та женщина, которая еще несколько минут назад держала меня в своих руках?

Она не ответила и опять застонала, когда ее тело содрогнулось в очередном спазме. Я наблюдал за ней, наслаждаясь ее беспомощностью, сдавленными стонами и неистовой дрожью. Это мое возмездие, и я не собираюсь останавливаться, пока не получу все, что хочу.

Схватив Марселу за волосы, я резко откинул ее голову назад, открывая доступ к шее. Мои губы нашли пульсирующую вену, и я впился в нее зубами, чувствуя, как ее плоть дернулась от новой неожиданной боли.

— А-ах… – вырвался из ее горла сдавленный крик.

— Ты хотела быть сверху? Той, кто диктует правила? – прошептал я, чувствуя металлический вкус ее крови на губах, который разжег во мне еще большую жажду и желание. – Но ты моя, Марсела! И только я буду тем, кто приносит тебе удовольствие, и так, как посчитаю нужным. Запомни. – Я продолжал двигаться, не давая ей ни секунды передышки.

Ее тело, прижатое к металлу, содрогалось в конвульсиях, тонкие пальцы царапали столешницу, оставляя следы. Стоны, полные боли и нарастающего возбуждения, отражались от стен подвала.

— Умоляй, Марсела, – приказал я, впиваясь пальцами в ее бедро и оставляя на нежной коже синяки.

Однако она молчала, лишь судорожно вдыхала воздух. Эта немая покорность еще сильнее разжигала страсть во мне. Я схватил ее за подбородок, заставляя посмотреть на меня. В ее взгляде, затуманенном страстью, я увидел проблеск страха. Вот чего я добивался.

— Скажи, что ты моя, – потребовал я, прожигая ее взглядом.

— Твоя… – прошептала она еле слышно. И признание, вырванное силой, было слаще любой победы или завоеванной территории.

Я ускорился, движения стали максимально яростными, почти безумными. Каждое движение проникновеннее предыдущего, грубее, беспощаднее, впечатывающее ее в холодный металл. Я чувствовал, как напрягается ее тело, как нарастает напряжение, неумолимо подводя ее к краю. И именно в этот момент, когда ее дрожь стала особенно сильной, когда она была наиболее уязвима, раскрыта передо мной, как экзотический цветок, я резко остановился.

— Что… – выдохнула она прерывисто, в ее глазах плескались недоумение.

— Ты еще не заслужила, бабочка. Я не слышал, как ты умоляла.