Книга В поисках истинной судьбы, страница 99 – Ася Синявская

— Фердинанд, прости меня… — бормочу.

Стоя на коленях я ждала, что разгневанный отец сейчас просто сожжёт меня, и мысленно продолжала просить прощения у Фердинанда, что не справилась с поставленной задачей, не уберегла Эйдена.

Но вместо огня я почувствовала на своих плечах мужские руки. Медленно повернув голову, я увидела за своей спиной Фердинанда, ужа в обличии мужчины. Он, как и я, стоял на коленях, а в его глазах блестели слезы.

— Милания, — прошептал он. — Я не верю своему счастью! Спустя столько лет! Сестрёнка! Я всё же нашёл тебя! — Фердинанд крепко прижал меня к себе.

Наверное всё же ещё до конца не веря, Фердинанд отстранил меня от себя, но лишь для того, чтобы снова заглянуть в мои глаза. Не знаю, что он хотел там увидеть, но когда он смотрел, между нами происходило что-то невероятное. Это как обмен энергией, и чувство такое, будто ты потерял когда-то что-то очень, очень важное, и внутри тебя была просто огромная дыра, пустота, сжирающая тебя изнутри. И вот, после долгих поисков, ты наконец нашёл то, что искал.

— Я не смогла сберечь Эйдена… Я его потеряла… Прости меня, брат!

Фердинанд, усмехнувшись по-доброму, погладил меня по голове.

— Ты храбрая девочка! Настоящая дракониха, принцесса Горобеско! И ты не потеряла Эйдена, напротив, ты его сберегла. Да, Харашмат повёл себя глупо, посчитав, что сможет легко справиться с тобой и Василиской. Он не захотел просто посвятить тебя в свои планы. Понимаешь, воспитание у него такое. Не умеет он общаться, не может принять истину, что женщина бывает не только не слабее мужчины, но порою и превосходит его по силе и мужеству.

Эйден дома. Харашмат принёс его и отдал. Мы с Тавридом полетели к морю. там, на его волнах, я нашли вас с Василиской. Вы сильно переохладились, но не утонули и не захлебнулись. Мы принесли вас сюда. Василиска уже намылась и напилась чая. С нею всё хорошо.

На смену пустоте пришла теплота, радость и то чувство, которое даёт тебе понять, что перед тобой близкий, родная кровь! Барьеры снесены, душа на разрыв, эмоции через край! Я в порыве обнимаю Фердинанда и рыдаю в голос! Но теперь от счастья! Я уверена, что обрела свою настоящую семью, спустя столько времени.

Фердинанд не спешит меня отстранить от себя, он гладит меня по спине руками, успокаивая, а я не могу! Рыдаю, но тоже обнимаю брата. Я уверена, что он мой родной брат. И теперь я его уже не потеряю.

После горячей ванны и чашки вкусного лечебного чая я валялась на кровати, обложенная подушками, и наслаждалась покоем. Если рай существует, то вот он, здесь!

Вдруг в моё блаженство ворвался вихрь. Рыдающая Камилоссо даже не стала стучаться, чего за ней никогда не наблюдалось. Сквозь её всхлипы я с трудом различила слова:

— Милания, я не знаю, что с Эйденом! Он спит и никак не реагирует на меня!

— В смысле «спит и не реагирует»? Вы уверены? — я, в чём была, а была я в пижаме, в том и понеслась в комнату малыша.

Эйден лежал с закрытыми глазами, и действительно не отзывался на мой голос. Я подошла ближе, и дотронулась до него. Кожа малыша была горячей, положила ладонь на грудную клетку — проверяла дыхание. На ощупь я его не обнаружила, приложила ухо к его носику— слАбо, очень слАбо.

Камилоссо стояла рядом и тряслась в беззвучных рыданиях.