Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 25 – Мария Эмви

— Не знаю, — честно ответил он, не отрывая взгляда от деревьев, поглотивших удаганку. — Дух этого леса, наверное.

В этот момент тишину разорвал звук, от которого у обоих похолодело внутри. Громкий, приближающийся топот множества копыт. Он доносился не с севера, а с юга. Со стороны их улуса. Аяна в ужасе вцепилась в руку брата.

— Они нашли нас! Отец…

Инсин резко обернулся. Сомнений не было — это была не пара дозорных, а целый отряд. Его план, план Аяны, все провалилось с оглушительным треском. Отец не стал ждать, он понял все сразу. И теперь погоня, ведомая его яростью, настигала их. На мгновение в голове Инсина промелькнула отчаянная мысль. Вскочить на коня, что ждал его за скалами, и бежать. Бежать на запад, к Темуджину, или на север, в эту проклятую тайгу, куда угодно, лишь бы подальше от всепоглощающего, словно бушующее пламя, отцовского гнева! Но он посмотрел на сестру — бледную, хромую, измученную. Далеко они не уйдут. Их настигнут и показательно казнят.

— Что нам делать? — прошептала Аяна, ее глаза наполнились слезами. — Бежать?

— Поздно, — коротко и обреченно ответил Инсин, его мозг лихорадочно искал выход. Топот становился все громче. Скоро они появятся на вершине холма. У брата и сестры оставались считанные мгновения.

— Слушай меня, — Инсин взял сестру за плечи и заставил посмотреть на себя. — Мы не бежали. Поняла?

Аяна растерянно моргнула.

— Но…

— Мы не бежали! — повторил он более твердо, вкладывая в каждое слово силу убеждения. — Я узнал, что ты отправилась одна на охоту, испугался за тебя и поехал следом. Здесь, у границы, на нас напал шаманский дозор. Их было несколько. Мы отбивались. Твоя лошадь испугалась и сбежала, а ты попала в эту ловушку. Я сражался с их предводительницей, ведьмой с медвежьими когтями. Она ранила меня, — Инсин показательно провел пальцем по своей щеке, оставляя на ней кровавую полосу от едва начавшей подсыхать царапины, — Но я заставил их отступить. Мы гнали дозор до самых топей.

Воин говорил быстро, четко, выстраивая легенду, в которой не было ни единого слабого места. Аяна безропотно смотрела на брата, ее губы дрожали.

— Но… они поверят? Бату… он ненавидит тебя. Брат непременно будет искать подвох.

— Да пусть ищет, — язвенно отрезал Инсин. — Это лучше, чем признаться в измене. Я беру все на себя. Твоя задача — молчать и хромать. И бояться! Это у тебя получится лучше всего.

Ее испуг был не только за себя. Она видела, как потемнели глаза брата, как напряглась его челюсть. Всю тяжесть отцовского гнева он собирался всецело принять на себя.

— Я не хочу, чтобы из-за меня… — начала она, едва сдерживая подступающие, жгучие слезы.

— А я не хочу, чтобы тебя клеймили и продали в рабство, — прервал он ее жестко. — Мы проиграли, Аяна. Твой побег сорван. Сейчас главное — выжить. И, возможно…

Он не договорил, но мысль была ясна. Возможно, эта неудача была не так уж и плоха. Нападение на север отложено. Шаманский клан, сам того не зная, получил драгоценную фору, а лесная ведьма с синими глазами пока будет в безопасности. Эта мысль принесла ему странное, горькое удовлетворение. В тот момент на гребне холма показались первые всадники. Впереди, на своем огромном вороном коне, ехал хан Хулан. Рядом, с хищной ухмылкой на лице, скакал Бату. Их лица были мрачнее грозовой тучи.