Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 108 – Мария Эмви

Инсин лежал на холме, сжимая в руке лук. Младший сын хана был один против шестерых, включая его брата, одного из лучших воинов орды. Вступать в открытый бой было безумием, нужно было что-то придумать. Найти способ спасти послов, не развязав при этом гражданскую войну. И сделать это нужно было прямо сейчас, пока Бату не перешел от угроз к делу.

Время истекало. Инсин видел, как Бату теряет терпение — он схватил Каскила за волосы, приставив к его горлу нож.

— Я спрашиваю в последний раз, лесная мразь…

Нужно было действовать. Инсин наложил на тетиву особую стрелу — с широким, тупым наконечником, которым охотники глушили мелкую дичь, не портя шкурку. Он прицелился не в брата и не в пленных, а в большой медный котел с водой, стоявший у костра. Стрела со свистом сорвалась с тетивы и с оглушительным, гулким звуком ударила в котел. Звук, усиленный ночной тишиной, был подобен удару грома. Все, включая Бату, инстинктивно вздрогнули и обернулись на шум.

— Какая досада, брат, — раздался спокойный голос Инсина с вершины холма. — Похоже, моя рука дрогнула. Я целился в зайца, что сидел вон за тем кустом.

Он медленно, с достоинством, спустился вниз, к костру. Его появление здесь было как ушат холодной воды. Бату, оттолкнув от себя пленника, в ярости уставился на него.

— Ты⁈ Что ты здесь делаешь, выродок!

— То же, что и ты, — невозмутимо ответил Инсин, останавливаясь по другую сторону костра. — Несу дозор. Отец беспокоится, что ты, в своем рвении, можешь наделать глупостей. Как я вижу, он был прав.

— Глупостей⁈ — взревел Бату. — Я поймал их лазутчиков! Они шпионили за нами!

— Это послы, Бату, а не лазутчики, — терпеливо поправил его Инсин. — Их отряд ждет нашего ответа. Убив их, ты нарушишь прямой приказ хана и навлечешь на наш род позор трусов, убивающих безоружных.

— Мне плевать на позор! — Бату был в еще большем гневе от появления младшего брата, который всегда, как заноза в заднице, мешал ему. — Я очищу нашу землю от этой скверны!

Началась долгая словесная перепалка. Инсин, сохраняя ледяное спокойствие, апеллировал к законам чести, к воле отца, к тактической невыгодности преждевременного нападения. Бату же, наоборот, распалялся все больше, обвиняя брата в трусости, в сговоре с врагом, в предательстве. В какой-то момент, дойдя до точки кипения, Бату потерял контроль. Он перескочил через костер и, издав яростный рык, схватил Инсина за горло, вжимая его в ствол дерева.

— Ненавижу тебя! — прошипел он, и его лицо исказилось от безумия. — Все беды от тебя, папенькин сыночек! Проклятый ублюдок, связанный еще и каким-то шаманским пророчеством!

Его хватка усилилась. Инсин захрипел, пытаясь высвободиться. Нукеры Бату и пленные шаманы замерли, боясь пошевелиться.

— Я уничтожу тебя, Инсин! — рычал Бату, брызгая слюной. — Если не получилось в первый раз, получится сейчас! А потом я найду твою девчонку-шаманку, из-за которой ты, я уверен, и примчался сюда на всех парах! Использую ее так, как мне только вздумается, а потом, на глазах у всего ее племени, прикажу разорвать ее четырьмя лошадьми!

И в этот момент, когда его ярость достигла пика, воздух пронзил тонкий, смертоносный свист. Это была стрела. Она летела так быстро, что даже великий воин Бату не успел среагировать. К тому же, его рука была занята. Он попытался извернуться, но было поздно — стрела со свистом полоснула по его предплечью, унося с собой кусок ткани дорогого дээла и оставляя на руке зияющую, кровоточащую рану. Бату зашипел от боли, как разъяренная змея, и инстинктивно отпустил Инсина, схватившись за раненое предплечье. Тот, кашляя и хватая ртом воздух, поднял голову в сторону, откуда прилетела стрела.