Книга Нулевой токсин, страница 98 – Мария Эмви

Вейн судорожно дернул воротник своей дорогой рубашки, словно ему не хватало воздуха. Иллюзия его контроля рассыпалась, он понял, что машина больше ничего не докажет, потому что Элизабет перестала бояться разоблачения. Мужчина резко потянулся к столу и с силой нажал кнопку отключения питания полиграфа. Экраны погасли, тихий писк аппаратуры оборвался. Доктор снова оперся обеими руками о подлокотники ее кресла, приблизив свое лицо к ее лицу так близко, что она чувствовала горький запах кофе из его рта.

— Хорошо, Элизабет. Раз ты хочешь играть грязно и строить из себя Жанну д'Арк, мы будем играть грязно. Думаешь, что ваша так называемая «любовь» вас спасет? По-твоему я не знаю, почему ты так держишься за эту работу?

Вейн сунул руку во внутренний карман пиджака и достал свой личный рабочий коммуникатор, после чего вывел на экран документ и сунул его Элизабет прямо в лицо. На ярком экране светилась электронная медицинская карта из хосписа Сиэтла. Фотография Ганса, бледного, с трубками в носу. График платежей и статус страховки: «Активна. Основной плательщик: Корпорация Апейрон». По коже Элизабет побежали ледяные мурашки.

— Я навел подробные справки о твоем прошлом, как только Альдо приставил тебя к Левину, — с садистским наслаждением произнес Вейн, наблюдая за тем, как мрачнеет лицо девушки. — Мальчик пятнадцати лет, редкая нейродегенеративная мутация. Ганс, кажется, да? Он жив только благодаря нашим корпоративным отчислениям. Долг твоего папаши-игромана, который сбежал из семьи, не позволил бы тебе оплатить даже месяц пребывания в клинике Сиэтла.

Элизабет попыталась вырвать правую руку из-под манжеты тонометра, чтобы ударить его, оттолкнуть, выбить коммуникатор, но кожаные ремни на подлокотниках держали ее намертво.

— Не смейте даже произносить его имя! — прохрипела она. Отчаянная ярость захлестнула девушку с головой.

— Я его и пальцем не трону, Элизабет, — Вейн растянул тонкие губы в омерзительной улыбке. — Всего лишь нажму одну кнопку, и расширенная медицинская страховка младшего куратора Коваль, уволенной за грубое нарушение устава, связь с пациентом и подозрение в саботаже, будет аннулирована задним числом. Я лично прослежу, чтобы юридический отдел заблокировал твои счета.

Старший физиолог выдержал театральную паузу, наслаждаясь ее ужасом.

— Хоспис отключит твоего брата от аппарата ровно через сорок восемь часов, когда иссякнут средства на депозите. Он умрет в муках, зная, что его любимая сестра променяла его жизнь на интрижку с поехавшим сынком олигарха.

Слезы от ярости и беспомощности хлынули из глаз Элизабет, она рванулась в кресле, натягивая ремни так, что пластиковые застежки и металл заскрипели.

— Больной садист! — закричала девушка, срываясь на визг, который эхом отразился от поролоновых стен допросной. — Вы не врачи, а жалкие, трусливые ублюдки! Не трогайте моего брата, он ни в чем не виноват!

Вейн с облегчением рассмеялся. Он нашел ее болевую точку, тот самый рычаг, который сломает куратора Коваль лучше любого технологичного детектора лжи.

— Что ж, — Вейн убрал коммуникатор и достал из кармана пиджака небольшой металлический шприц с короткой иглой. Внутри плескалась мутноватая желтая жидкость. — А теперь мы поговорим о том, как именно вы с Левиным загрузили вирус в мой терминал. И где взяли код.