Книга Нулевой токсин, страница 51 – Мария Эмви

Находясь в кресле, он начал применять техники, которые годами изучал для подавления своих сенсорных перегрузок. Только сейчас он выкрутил их на абсолютный максимум. Элизабет видела, как его дыхание замедлилось, Залман практически перестал дышать грудью. Воздух поступал в его легкие крошечными, почти незаметными порциями. Его тело, зажатое ремнями, начало обмякать. Напряженные мышцы расслабились, голова бессильно откинулась на подголовник.

Но самое жуткое происходило на экране монитора. Пульс Залмана, который минуту назад составлял восемьдесят ударов, начал стремительно падать. Семьдесят. Шестьдесят. Пятьдесят. Графики активности мозга, которые Вейн считал неконтролируемым хаосом, начали сглаживаться, острые пики сменялись пологими холмами, красный цвет на томограмме уступал место холодному синему.

— Поразительно, — прошептал Альдо Сфорца, завороженно глядя на экран. — Препарат действует даже быстрее, чем я ожидал! Смотрите, Конрад, его префронтальная кора полностью сдается.

Элизабет посмотрела на монитор, и ее собственное сердце сжалось от животного ужаса. График мозговой активности Залмана превращался в прямую линию. Пульс упал до пугающих сорока двух ударов в минуту. Он выглядел едва ли не мертвым. Что внешне, что по графикам. На секунду паранойя накрыла Элизабет с головой. А вдруг она ошиблась? Вдруг она утром в панике перепутала ампулы и залила обратно этот ужасный яд? Вдруг Вейн заметил подмену и заменил препарат? Что если Залман сейчас действительно умирает как личность прямо на ее глазах, а она стоит здесь и ничего не делает?

Куратор Коваль подалась вперед, ее губы приоткрылись, готовые выкрикнуть «Остановитесь!». Ее браслет угрожающе мигнул оранжевым цветом. Но в эту самую секунду на ее рабочем планшете, который девушка сжимала в руках, моргнул экран. Среди стандартных строк медицинского отчета, в самом низу страницы, на долю секунды мелькнул зеленый символ, одна-единственная закрывающая скобка. И тут же исчезла. Элизабет резко выдохнула, прикусив язык. Это был смайлик. Самый примитивный дурацкий смайлик в виде скобки, отправленный ей через центральную нейросеть клиники. Залман не был стерт, он был в сознании. Находясь в состоянии глубочайшей медитации, имитирующей кому, он умудрялся отдавать простые мысленные команды через нейро-шлем, проникая в ядро «Апейрона». Их план успешно работал!

Элизабет отступила обратно в тень, опустив глаза, чтобы Сфорца не увидел в них слез колоссального облегчения.

— Активность подавлена на девяносто процентов, — удовлетворенно констатировал Вейн, отходя от монитора. — Пациент в глубоком медикаментозном сне. Теперь мы можем начать удаление деструктивных паттернов.

— Отличная работа, Конрад, — Альдо Сфорца повернулся к Элизабет, на его лице была мягкая покровительственная улыбка. — Вы видите, Лиззи? Там, где не справляется слово, всегда справляется химия. Искусство врачевания требует твердой руки. Вы можете идти к своим новым пациентам, с мистером Левином мы все увидимся через три дня, когда он… родится заново.

Элизабет вежливо поклонилась, сжимая в руках планшет, и вышла из изолятора. Впереди были три самых долгих дня в ее жизни. Три дня, которые она должна была провести в аду ожидания, не зная, сможет ли Залман поддерживать эту игру до конца. По итогу они слились для куратора Коваль в один непрерывный серый туннель. Девушка методично выполняла обязанности в Секторе «А», измеряла давление Маркусу Гейлу, раздавала витамины и следила за графиками. Внешне она была воплощением идеального куратора: тихая, вежливая, с неизменно зеленым диодом на трекере. Но внутри она сгорала заживо.