Книга Нулевой токсин, страница 12 – Мария Эмви

— Система глупа, — тихо произнес он. — Она измеряет следствие, а не причину. Думает, что ваш пульс учащается из-за страха. Но вы не боитесь меня, вы боитесь того, что я заставляю вас осознать.

— И что же вы заставляете меня осознать?

— То, что вы живая. Вы тратите так много энергии на то, чтобы быть незаметной мышкой в этом лабиринте для подопытных имени Сфорцы. Но стоит лишь к вам подойти ближе, и вы начинаете светиться, как фосфор в темноте.

Слова ударили Элизабет наотмашь. Никто обычно не видел ничего сквозь ее защитный панцирь невротичной правильности. И никогда в жизни никто не говорил ей, что она «светится». Девушка тревожно уставилась на свой трекер, желтый диод мигал все быстрее. Девяносто два удара, девяносто четыре…

— Мистер Левин… Залман, отойдите, — Элизабет выдавила это из себя почти умоляюще. Пациент седьмой палаты смотрел на ее лицо еще секунду, словно вычисляя уравнение с множеством неизвестных, а затем, к ее огромному облегчению, отошел назад. Желтое мигание прекратилось, диод неохотно вернулся к зеленому цвету. Элизабет сделала судорожный вдох, чувствуя себя так, словно только что вынырнула из-под воды.

— Запишите ответ на следующий вопрос, куратор, — спокойно скомандовал Залман, поворачиваясь к ней спиной и направляясь к столу, на котором лежали какие-то разобранные схемы. — Можете указать, что мой уровень эмпатии равен абсолютному нулю по шкале Кельвина.

Вот как, значит он еще и подготовился к тесту заранее и уже видел вопросы? Элизабет дрожащими пальцами попыталась найти нужную строку в опроснике. Буквы плясали перед ее глазами.

— Тогда последний вопрос, — пробормотала девушка, желая только одного: сбежать из этой палаты и запереться в туалетной кабинке, чтобы продышаться. — «Как вы оцениваете свое текущее чувство безопасности в клинике „Апейрон“?»

Залман едва слышно усмехнулся, безынтересно разглядывая схемы.

— Какая еще безопасность… Это лишь иллюзия, созданная Альдо Сфорцей для того, чтобы богатенькие дурачки добровольно отдавали ему ключи от своих мозгов. Запишите так, куратор Коваль. Я нахожусь во враждебной среде. И единственная переменная в этой системе, которая не пытается меня перепрограммировать, это вы.

Элизабет замерла, стилус завис над экраном планшета. Она посмотрела на напряженную прямую спину Залмана. В его словах не было и намека на флирт, он действительно видел в ней союзника. Не потому, что она была сильной или смелой, а потому, что Элизабет была такой же неправильной деталью в идеальном механизме Альдо Сфорцы, как и он сам.

Молча поставив финальную галочку в анкете, куратор Коваль опустила напряженные плечи.

— Опросник завершен, мистер Левин, — Элизабет развернулась на негнущихся ногах и пошла к двери. — Ужин принесут в семь часов вечера. Отдыхайте.

Девушка почти выбежала из палаты. Когда матовая дверь закрылась, отрезая ее от Залмана, Элизабет прижалась к прохладному стеклу спиной. Зеленый диод на запястье успокаивающе мерцал, но Залман был прав — система глупа, ведь внутри у девушки все еще дрожала тугая струна. «Вы светитесь, как фосфор в темноте». К чему это вообще было сказано? Обычно люди видели в Элизабет удобную функцию: подай планшет, проверь капельницу у пациента и заполни отчет. Залман Левин знал ее меньше суток, но уже умудрился вскрыть ее главную тайну — то, сколько усилий она тратит на поддержание своей идеальной маски. Элизабет отлипла от стены, убрала очки в карман и почти бегом направилась в ординаторскую. Ей нужно было спрятаться в цифрах, ведь раньше они всегда ее спасали.