Книга Нулевой токсин, страница 103 – Мария Эмви

В комнате было темно, пахло чистым хлопком, стиральным порошком и лавандой. Это была пустая смотровая-бельевая, место, где кураторы обычно переодевались или брали свежие простыни для палат. Звуки бойни в коридоре мгновенно стали глухими и далекими. Здесь зародилось легкое ощущение безопасности, но именно это осознание стало для Элизабет спусковым крючком. Адреналин, который держал ее на ногах с самого утра, который позволил ей взломать кабинет Вейна, выдержать пытку полиграфом и пережить угрозы убийства, внезапно испарился, и его место занял парализующий ужас. Элизабет медленно сползла по гладкой пластиковой стене на пол, ее колени подогнулись. Девушка обхватила их руками, сжавшись в комок. Сцена в допросной комнате, которую ее мозг до этого момента старательно блокировал, мгновенно обрушилась на нее во всех деталях. Лицо Конрада Вейна, экран его коммуникатора, фотография Ганса в хосписе, желтая мутная жидкость в шприце… Элизабет закрыла лицо руками. Всхлип, вырвавшийся из ее груди, был похожим на стон раненого животного, но за ним последовал второй, громче, и уже через секунду девушка разрыдалась, задыхаясь от собственных слез. Она плакала не от страха за свою жизнь, а от от раздавливающего чувства вины и бессилия.

— Элиза… — Залман мгновенно оказался рядом. Он опустился перед девушкой на колени, не обращая внимания на тесноту и темноту комнаты.

— Вейн убьет моего брата, — пробормотала Элизабет сквозь рыдания, качая головой. Слезы текли по ее щекам, пропитывая воротник туники. — Он… показал мне счета. Залман, он показал мне банковские выписки! Вейн аннулирует мою страховку задним числом! Он сказал, что как только мы выберемся отсюда или как только Сфорца восстановит сеть… он нажмет одну кнопку, и депозит Ганс будет заморожен. Хоспис отключит его от ИВЛ через сорок восемь часов! Я не могу позволить ему умереть из-за меня! Нужно… вернуться. Мне нужно сдаться Сфорце, может быть, он…

Девушка несла бред, движимая паникой, но Залман не стал перебивать ее логическими аргументами, понимая, что логика сейчас бессильна. Он просто протянул руки и обхватил ее лицо своими ладонями. Руки мужчины были перепачканы черной сажей и машинным маслом, а костяшки кровоточили, он испачкал ее бледные щеки, но ни он, ни она не обратили на это внимания. Залман провел большими пальцами по скулам Элизабет, стирая горячие слезы.

— Элиза. Посмотри на меня.

Судорожно всхлипнув, она посмотрела прямо в его глаза, на мгновение испугавшись снова увидеть в них гнев, с которым он душил Вейна. Но сейчас в них была только уверенность и бесконечная нежность.

— Вейн ничего не сможет аннулировать, — произнес Залман медленно, разделяя каждое слово, чтобы оно отпечаталось в паникующем сознании девушки. — Он может авторизоваться через другой коммуникатор и нажимать на кнопки хоть до посинения. Может кричать, угрожать и писать отчеты. Это уже не имеет никакого значения.

Элизабет шмыгнула носом, глядя на него с непониманием.

— Но страховка… клиника…

— Корпорация «Апейрон» больше не является плательщиком по счетам Ганса.

Слезы, еще секунду назад обжигавшие щеки куратора Коваль, казалось, превратились в лед. Рыдания прекратились так резко, словно кто-то перерезал невидимый провод, питавший ее панику.