Книга Измена. Новая Вера, страница 90 – Софи Вирго

В себя приходим лишь тогда, когда его руку поднимают в воздух. Победил.

— Единогласно. Чемпион в тяжелом весе — Глеб Шахов.

Торжественный голос ведущего, и все равно, что не так его должность звучит, доносится до сознания. Рев толпы, чествующей чемпиона, заполняет сознание.

А я встаю с места, и, прижав ладошки к груди, плачу, потому что не могу поверить, что все закончилось. Так легко теперь на сердце. Мой чемпион. Мой любимый мужчина. Смотрю, как его чествуют по традициям здешнего мира, но он не с ними. Наши взгляды находят друг друга, и неважно, есть ли между нами преграда.

Проходит несколько минут, прежде чем ему удается отделиться от толпы. Глеб важно идет в мою сторону. Король, хозяин жизни. Добился своего. Между нами остается всего шаг, который он не спешит убирать.

— Поздравляю, — дрожащим голосом говорю всего одно слово, потому что боюсь разрыдаться еще больше.

— Хм, как-то слабо. Разве так поздравляют чемпиона? Требую настоящей награды, — смеется глазами, стараясь сохранять суровый голос.

— И чего ты хочешь? Какую награду?

Понимаю, что на нас смотрит толпа незнакомых людей. Что у нашего разговора слишком много свидетелей. Плевать.

— Кто-то задолжал мне желание, — полшага между нами. — Пожалуй, я заберу его сейчас, — задумчиво произносит, и замолкает, испытывая мое терпение.

Глеб знает, что я начинаю дико волноваться, когда меня мучают неведением. Он специально доводит меня до нужной точки кипения. Мужчина чувствует, когда наступает тот самый момент, когда я готова сорваться и начать умолять его, сказать, что придумало его больное воображение. И за секунду до, продолжает, сокращая окончательно расстояние между нами.

— Ты должна ответить мне «Да», девочка моя, — и стирает большими пальцами слезы, обхватив моё лицо своими лапищами.

— Да. На все да. Для тебя всегда да.

— Ахах, храбрая моя. Ты дала согласие. Помни об этом, — убирает руки со щек и смотрит в сторону.

И тут нас начинают обкидывать лепестками роз.

— Что это? — поднимаю руки ладошками вверх, ловя розовые и кремовые лепестки.

Смеюсь, как дурочка, ничего не понимая. Это какая-то сказка. Странная, непонятная, и такая приятная. Меня окутывает приятное волнение, а слезы перестают литься рекой.

— Это? Твоё согласие стать моей женой, — пожимает плечами, словно ничего такого не произошло.

— Так не честно, — дую обиженно губки, но чисто, чтобы подергать тигра за усы, который нагло сгреб меня в свои объятия, и крепко держит возле себя.

— И не подумаю. Ты моя, Вер. Самая нежная, самая ласковая и любимая. Плевать мне на все. Только с тобой вижу свою жизнь до последнего вздоха. Только для тебя есть смысл рвать все и всех. Так зачем мне спрашивать, когда вижу, что все взаимно? Нет, ты моя, и ничего это не изменит. Я люблю тебя.

Последнее шепчет прямо в губы, только мне, и я снова плачу. И нет, ни на минуту не расстроена, что вот так все. Это единственный раз в жизни, когда я не жалею, что проиграла желание. А тихое «я люблю тебя» бьет прямо в сердечко, не давая вздохнуть полной грудью. Мой мужчина. Мой любимый. И первый раз такие слова.

Да, поступки важнее слов, но как же чертовски слышать три простых, но дико важных слова.

— Я беременна, — смотрю в его глаза и вижу, как он стремительно меняется. Смешинки сменяются серьезностью, а потом наступает и дикое счастье.