Книга Разбуди меня в Сеуле, страница 24 – Надежда Тихомирова

Я обожала Венеркино имя, хотя оно ужасно ей не подходило. Девушка с именем Венера должна быть безупречной красавицей с длинными волосами и огромными грустными глазами. Венерка же была невысокой, с быстрым взглядом круглых карих глаз и как будто все время посмеивающимся ртом. Она часто улыбалась, за что нравилась учителям и родителям одноклассников, но за этой улыбкой много чего пряталось.

— Ненавижу и хор, и сольфеджио… самые бесполезные занятия! Как будто кто-то из нас реально станет певцом! – возмущалась Венерка. – Ну, только если ты…

— Уж, конечно, я-то обязательно… – невесело ухмыльнулась я.

— Ты по крайней мере в ноты попадаешь, и голос у тебя мелодичный. И диапазон большой.

Если честно, это была правда. Я любила петь, и мой голос мне, в отличие от всего остального, даже нравился.

— Зачем ты ходишь в музыкалку? Тебя-то никто не заставляет. – Я завидовала подруге: у нее был выбор, которого я сама никогда не имела.

— Чтобы родителям было приятно: они сами всегда мечтали музыке учиться, – с самодовольной улыбкой ответила Венерка. – А будут довольны, побольше денег на праздники подарят, разрешат в деревню одной на выходные ездить…

— Родителей обманывать, чтобы в деревню поехать? И зачем тебе туда? – снова не поняла я.

— Тихо, тс-с-с… – Венерка показала пальцем на нашу училку по сольфеджио, которая как раз входила в школу.

Начался долгий, унылый диктант по сольфеджио. Я мучительно напрягала слух, пытаясь отгадать музыкальные интервалы – от грустных мыслей о болезни мамы голова совсем не варила, а все звуки смешивались в сплошной бессмысленный музыкальный винегрет. К концу занятия мне просто хотелось, чтобы это мучение побыстрее закончилось. О том, что скажет отец, когда я принесу тройку, я старалась сейчас даже не думать.

Обернувшись на соседнюю парту, я заметила, как Венерка стремительно обменивается шпаргалками с соседкой. Мне бы столько рвения и мотивации…

— Успела что-нибудь? – спросила меня подруга, когда после диктанта мы вышли из школы.

— Кое-что… надеюсь, будет не два… – уклончиво ответила я.

— Если бы у меня был отец как у тебя, у меня было бы «пять», – задумчиво проговорила Венера.

У меня сразу заныла голова.

Еще в детстве я узнала об отцовском методе моего воспитания – кнутом и пряником, услышав разговор родителей: отец внушал маме, мол, меня надо «нормально воспитывать», чтобы из меня «что-то получилось». Довольно скоро я расшифровала, что это значит. Правда, никак не могла взять в толк, почему отцовский «пряник» был почти неотличим от «кнута».

Тогда мама ему еще ответила, что меня нельзя «пережимать», что однажды я могу взорваться, как было когда-то в детстве. Но разве его это могло остановить?..

Однажды, после окончания учебного года в музыкальной школе на все «пятерки», отец повел меня в парк аттракционов. Я жутко волновалась, но и радовалась тоже: вот это настоящий подарок на окончание года!

В парке все крутилось и летало. Помню, что у меня даже дух захватило от восторга – хотелось попробовать все и сразу. Вдалеке я заметила удивительную штуковину, которая изгибалась в воздухе и призывно блестела на солнце. К ней, смеясь и шумя, стекались родители с детьми.

— Папа, пойдем туда! – потянула я отца за рукав.

Отец с сомнением поглядел на меня.