Книга Генеральный папа, страница 8 – Алёна Амурская, Ника Лето

Я шепчу эти глупости непрерывным потоком, баюкая ее прямо на холодном бетонном полу под завалами макулатуры. Я отдаю ей всё свое тепло, всю свою душу, пытаясь просто физически вытянуть из нее этот панический ужас…

И чудо происходит.

Девочка вдруг перестает вырываться. Замирает на секунду, а потом с судорожным всхлипом прижимается обратно ко мне. Она зарывается мокрым грязным личиком мне в шею, а ее худенькие ручки обвиваются вокруг моих плеч с такой мертвой хваткой, что мне становится тяжело дышать. С такой силой цепляются утопающие за спасательный круг. Маленькое тельце трясет, и крупная дрожь передается мне, а затем крик переходит в тихое жалобное скуление.

Она нашла во мне свой якорь.

Облегченно выдохнув, осторожно приподнимаюсь на локтях и сбрасываю со спины пару самых тяжелых коробок. На зубах скрипит пыль.

— Ну всё, всё, поплачь, солнышко, поплачь, — шепчу я, целуя ее в пыльную макушку. — Сейчас мы отсюда выберемся. Пойдем умоемся и попьем водички.

Шум в коридоре привлекает внимание. Шредер за стеной стихает, зато вскоре слышатся быстрые тяжелые шаги.

— Эй! Есть тут кто?! — эхом разносится по архиву грубый мужской бас. — Что за грохот?!

Я с кряхтением сажусь на полу, не выпуская девочку из объятий. Она вцепилась в меня намертво. Ноги обвились вокруг моей талии, руки стиснули шею так, что костяшки пальцев побелели. Она спрятала лицо у меня на груди и даже не шевелится, только дышит часто-часто.

Кое-как поднимаюсь на ноги, и поясница отзывается противной тянущей болью. То ли девочка для своих пяти лет на удивление тяжелая, то ли это просто у меня от адреналина руки трясутся.

— Мы здесь! — откликаюсь я хрипло, выходя из-за разрушенного стеллажа. — Коробки упали.

Из-за угла вылетают двое парней в форме нашей службы безопасности. Крепкие, суровые мужики, обычно лениво скучающие на постах у лифтов, сейчас выглядят так, будто за ними черти гонятся. Красные, взмыленные, взгляды безумные.

Они резко тормозят перед рухнувшим стеллажом. Один из них, здоровенный детина с квадратной челюстью, открывает рот, чтобы рявкнуть на меня за учиненный погром, но слова просто застревают у него в горле. Его глаза мгновенно фокусируются на ярком пятне розовой куртки. На маленькой фигурке, которая висит на мне, как насмерть перепуганная обезьянка.

— Твою же мать... — потрясенно выдыхает здоровяк и судорожно жмет кнопку рации на плече: — База, это пятый пост! Отбой по цоколю! Нашли! Да, в норме.

Он делает шаг ко мне, нервно вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони, и смотрит на меня так, словно я держу в руках бомбу с часовым механизмом.

— Охренеть просто... Слушай, девочка, ты даже не представляешь, что сейчас наверху творится. Там реально все на ушах стоят. Это же та потеряшка из приемной Зарубина!

Я хлопаю ресницами, пытаясь переварить информацию.

— Из приемной генерального? — переспрашиваю недоуменно. — В смысле... чья это дочка? Кого-то из топов?

— Ага, если бы! — нервно хохотнул первый охранник. — Давай ее сюда, мы ее живо наверх доставим, пока нам всем головы не поотрывали.

Серый делает шаг ко мне и протягивает свои огромные, похожие на лопаты руки, чтобы забрать ребенка.

И тут происходит то, чего никто из нас не ожидал.

Малышка, которая до этого казалась впавшей в ступор, вдруг резко поворачивает голову. Она видит тянущиеся к ней чужие мужские руки, видит строгую черную форму… и ее глаза наполняются таким диким ужасом, что мне становится страшно.