Книга Генеральный папа, страница 11 – Алёна Амурская, Ника Лето

Что, в общем-то, недалеко от истины.

Я хочу провалиться сквозь землю. Хочу, чтобы они перестали на меня смотреть. Хочу, чтобы эта девочка перестала дрожать, а сердце — биться так, будто я бежала марафон.

Но вместо этого я делаю шаг. Ещё один. Заставляю себя действовать и не думать. Иди к огромным резным дверям в конце коридора. К логову генерального директора.

Охранник, который сопровождал нас, подходит к селектору на стене. Его пальцы дрожат, когда он нажимает кнопку вызова.

— Максим Эдуардович... — голос у него севший, он прочищает горло. — Мы здесь... С девочкой.

Тишина. Такая густая, что слышно, как дышат люди, и моё предательское сердце выстукивает.

А затем динамик оживает, и низкий, хриплый голос, пропитанный яростью, которую сдерживают из последних сил, произносит:

— Заходите.

Двери передо мной распахиваются бесшумно, словно их толкнула невидимая сила.

Я делаю глубокий вдох. В груди больно отдает в ушибленные ребра. Девочка на моих руках вздрагивает и сильнее вжимается лицом мне в плечо.

— Всё хорошо, маленькая, — шепчу я, хотя сама в это не верю. — Всё хорошо.

И переступаю порог.

Кабинет огромный. Я даже не ожидала, что он может быть настолько большим. Панорамные окна от пола до потолка открывают вид на весь город — серое небо сливается с высотками, и кажется, что мы парим где-то в облаках. Темная мебель из массива, тяжелые шторы, идеальный порядок. Ничего лишнего. Только стекло, металл, кожа.

И опять та самая тишина.

Звенящая, вязкая, которую нарушает только мое собственное дыхание и тихие всхлипы девочки.

Я замечаю охранников. Двое мужчин в черном стоят у стены, застыв по стойке смирно. У одного из них на скуле дергается желвак, второй смотрит строго перед собой, но я вижу, как он побледнел. Их взгляды мечутся между мной и фигурой у окна.

Генеральный стоит спиной ко входу. Руки скрещены за спиной, плечи напряжены, будто под дорогим пиджаком — сжатые пружины. Свет из окон обрисовывает его силуэт: широкие плечи, узкие бедра, жесткая линия спины.

Он не оборачивается.

Я замираю на месте, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Воздух в кабинете тяжелый, пропитанный холодом и опасностью. Я чувствую его кожей, каждой клеточкой. Так пахнет перед грозой.

— Максим Эдуардович, — голос начальника охраны звучит неуверенно. — Мы доставили...

— Я сказал всем ждать в коридоре, — перебивает генеральный, не оборачиваясь. Голос тихий, ровный, но в нем столько стали, что воздух, кажется, начинает звенеть. — Вон.

Охранники вылетают пулями. Двери за ними закрываются с глухим, похоронным стуком.

Мы остаемся одни. Я, девочка и человек, который может уничтожить одним взглядом.

Я чувствую, как колени начинают дрожать. Сердце пропускает удар, потом еще один. Моя стратегия быть невидимкой только что потерпела самый грандиозный крах в моей жизни.

Генеральный медленно поворачивается.

Сначала я вижу профиль — жесткий, с острыми скулами и волевым подбородком. Затем он смотрит на меня, и время останавливается.

Его глаза. Серые, холодные, как зимнее небо. Тяжелые. Пронзительные. В них нет ничего человеческого — только расчет, сила и... что-то первобытно-опасное.

Он смотрит на меня.

Не на девочку, которая вцепилась в меня мертвой хваткой. Не на мой порванный ворот или растрепанные волосы. На меня. Смотрит так, будто видит впервые.