Книга Генеральный папа, страница 104 – Алёна Амурская, Ника Лето

— Волков, подключай юристов, — роняю я, бросая золотую ручку на стол. — Где она сейчас находится?

— Мои ребята уже ведут её. Заселилась в дешёвую гостиницу на окраине, ждёт, пока у Анны Николаевны окончательно доварится этот бульон в голове. Думает, подкараулит её ещё раз через денёк-другой и закроет сделку.

— Доставить её в твой закрытый вип-офис на цоколе. Мягко, без шума, но быстро.

— Понял.

— И набери Олегу. Пусть его банк поднимет все её кредитные истории. Каждую копейку, которую она должна. И Игорю в холдинг — пусть проверят налоговые махинации фирм её бывшего любовника, где она числилась учредителем. Устроим юридический ад для этой суки.

— Будет сделано, Максим Эдуардович.

Волков исчезает, а я поднимаюсь и подхожу к окну. Весь город внизу как на ладони со своими серыми коробками и ползающими машинами-муравьями. Ольга думала, что я размяк и девчонка из Чертаново сделала меня слабым? Она сильно ошибается. Если ради покоя Ани и Юли мне нужно будет переехать эту суку асфальтовым катком, то я сделаю это не поморщившись.

* * *

Я захожу в лифт и спускаюсь на цокольный этаж в закрытую зону службы безопасности, где есть только глухие стены. Волков встречает меня у дверей небольшого кабинета для допросов.

— Все готово, Максим Эдуардович. Олег нашёл три просроченных миллионных кредита в залоге, Игорь раскопал уклонение от налогов в особо крупных по её старой конторе. Плюс наши юристы подготовили иск об оставлении несовершеннолетнего в опасности. Это чистая уголовка, до пяти лет общего режима. Папка у неё на столе. Она там уже вся потная с перепугу.

— Отлично. Ждите за дверью.

Я толкаю тяжёлую дверь и захожу внутрь.

Ольга сидит на стуле, похожая на панду из-за размазавшейся туши. Увидев меня, дёргается и пытается вскочить.

— Максим, ну наконец-то! Эти амбалы устроили какой-то беспредел, меня чуть ли не силой сюда привезли! Я буду жаловаться и привлеку прессу! Ты не имеешь права…

— Заткнись, Оля, — тихо говорю я, и она мгновенно захлопывает рот. — Прессу она привлечет. Какую? "Вечерний Вестник"? Или сразу криминальную хронику?

Сажусь напротив неё, небрежно закинув ногу на ногу, и в упор смотрю в её дрожащие зрачки.

— Ты не посмеешь меня запереть, — она сжимает пальцы в кулаки и гневно напоминает: — Я мать твоего ребенка! Я имею права! Твоя эта новая мышка уже всё знает, я ей открыла глаза на то, какая она для тебя просто удобная прислуга…

— Ты дура, Оля, — я с усмешкой качаю головой. — И всегда ею была. Пять лет назад приползла ко мне в постель ради шмоток, потом выбросила дочь на вокзале, а сегодня решила, что можешь диктовать мне условия? Открой папку, которая лежит перед тобой.

Она настороженно смотрит на синий картон, потом дрожащими пальцами приоткрывает первую страницу. Её глаза бегают по строчкам, и с каждым прочитанным абзацем лицо стремительно бледнеет.

— Что это?.. Какие налоги? Какие долги? Это долги Вадима, я там просто подписывала документы!

— Документы подписаны твоей рукой, — небрежно сообщаю я. — И счета в банке оформлены на твоё имя. Там просрочка по залогам около тридцати миллионов. Плюс Волков уже передал материалы по налогам в УБЭП. Но самое интересное на третьем листе. Уголовное дело по статье «Оставление ребенка в опасности». Пятилетняя девочка на вокзале одна без присмотра... Как думаешь, сколько тебе дадут с учётом моих связей в суде?