Книга Искатель, 2010 №1, страница 62 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

Соображая насчет чего-то потустороннего, Жаров исходил из того, что уже тысячелетия люди упорно верят в волшебство. Может быть, эта самая вера каким-то образом действительно материализуется?

На ночь Жаров поставил аккумуляторы своей цифровой камеры на зарядку и, засыпая, все думал о колдовстве и прочей чертовщине, постоянно задавая себе вопрос: а верит ли он сам во все это? Однако то, что принесла наутро реальность, было гораздо причудливее любой фантазии, и фотографировать пришлось не подвиги бригады очистки, а совсем другое...

Машина из очистки прибыла на несколько минут раньше, нежели Пилипенко и Жаров на милицейском «жигуленке». Двое здоровых узколобых парней в специальных комбинезонах с прочными пластиковыми мешками по бокам грелись на весеннем солнышке подле своей «Газели». Машина была выкрашена в темно-зеленый цвет и оборудована под передвижную тюрьму для животных. Все четверо молча поднялись по лестнице и позвонили у дверей третьей квартиры.

Вышла заспанная, простоволосая Лидочка. Улыбнувшись было Жарову, насторожилась, увидев незнакомых людей.

— Решением администрации города, — торжественно объявил Жаров, — эта квартира подлежит принудительной очистке от расплодившихся животных.

— Шутишь? — удивилась Лидочка.

— Есть документы.

Пилипенко молча достал и протянул девушке официальный ордер. Мельком его проглядев, Лидочка произнесла торжествующим шепотом:

— Ура!

Жаров постучался в дверь Анны Трофимовны. Никто не ответил. Жаров прислушался. За дверью раздалось мяуканье.

— Ну, хорошо, — сказал он. — Возможно, старушка еще спит. Не станем ее будить. Займемся котами, которые в другой комнате.

— Это пожалуйста! — весело ответила Лидочка и распахнула соседнюю дверь. Нахмурилась: — Странно. Тут никого нет.

— Наверное, они все там, — сказал один из парней очистки. — Я нюхом чую.

Действительно, в комнате старушки продолжалось многоголосое мяуканье, урчанье... Вот послышался мягкий шлепок: это какая-то кошка спрыгнула на пол с высоты. Жаров постучал в дверь более решительно. Нет ответа, лишь усилились кошачьи голоса. Дернул дверь — заперта изнутри.

— Запах знакомый, — пробурчал Пилипенко. — Ага, валерьянка! Она что, устраивает своим котам массовые попойки?

— Ни разу не замечала, — произнесла Лидочка, потянув носом. — И вправду пахнет валерьянкой, будто флакон разбили.

— Анна Трофимовна, откройте, — громко сказал Жаров, забарабанив в дверь.

— Что будем делать? — спросил парень из очистки. — Ломать?

— Подожди, — сказал Пилипенко. — Это первый этаж. Сначала заглянем в окно.

Пилипенко и Жаров спустились во двор. Из-за высокого цоколя просто так добраться до окна было нельзя.

— Давай как в восьмом классе, в медицинском общежитии, — сказал Пилипенко, сцепив ладони внизу живота.

Жаров сразу понял, о чем речь, и почувствовал, что краснеет от собственного воспоминания. Он снял ботинки и наступил на ладони друга, затем перешагнул на его плечи. То, что он увидел в окне, заставило его содрогнуться.

В нескольких сухих и точных фразах Жаров обрисовал картину следователю. Старушка лежала на полу, со всех сторон ее тело облепили коты, казалось, они просто поедают ее.

— Ты можешь открыть окно? — поинтересовался Пилипенко.

— Попробую.

Окно было притворено, но не заперто. Жаров легко распахнул створки и перекинул ногу через подоконник. Увидев его, коты бросились врассыпную. Тело старушки, теперь открытое, было сплошь в мелких укусах — точно, как труп