Книга Искатель, 2010 №2, страница 69 – Михаил Федоров, Федор Зуев, Владимир Соколов, и др.

— Примите мои соболезнования, — сказал он. — Большое горе. Странно. Нигде нет никаких данных об их смерти. Из квартиры они выписались, но никуда не прописались.

— Отец вышел на пенсию, — заговорил Дмитрий. — Решили начать новую жизнь. Они хотели посмотреть мир. Не мне их отговаривать! Я предложил им путевку в Турцию, на море. Думал, полежат на солнышке, покупаются в море. Куда там! Они же непоседы. Там постоянно организуются экскурсии в горы к древним развалинам. А насчет квартиры... Они решили поменять район, обосновались временно у меня и уехали за границу, а мне поручили оформить продажу квартиры и подыскать другую в районе парка. Естественно, я не ищу квартиру. О документах. Пока тела не поднимут, они числятся пропавшими без вести.

Распогодилось. Свинцовые тучи поредели, в их разрывы глянуло неяркое осеннее солнце, отведя на секунду взгляд от обласканных Мальдив, чтобы взглянуть на чудака с промозглого севера, мечтающего о золотых пляжах. Виктор Иванович улыбнулся светилу. Он не спеша побрел по аллее, все золотое убранство которой лежало внизу, пружиня у него под ногами и прилипая к ботинкам. «И все-таки это оно самое, молниеносное раскрытие дела, — подумал он. На душе было спокойно, умиротворенно и вместе с тем тоскливо. — Эх, жизнь! Сегодня строишь планы на вечность, а завтра мокрая дорога и неисправные тормоза!»

Оставалось переговорить с заявителем и написать отчет. Завтра с утра — к Аксенову. Надо успокоить неугомонного старика.

В ответ на дребезжание звонка за дверью послышались торопливые шаги. На несколько секунд вновь воцарилась тишина — обитатель квартиры разглядывал Плехова в глазок. Затем дверь приоткрылась на длину дверной цепочки, и в щели показались два настороженных глаза.

— Григорий Степанович Аксенов? — спросил Виктор Иванович.

— Да, — протянул мужчина за дверью.

— Я следователь Плехов, по вашему заявлению. Вот мое удостоверение.

Виктор Иванович просунул удостоверение в щель. Удостоверение исчезло, и через мгновение дверь распахнулась. На пороге стоял высокий сухощавый мужчина с седой головой, в трико и футболке. Он явно был рад гостю — его светлые глаза сияли, рукопожатие было энергичным. Они прошли в комнату, обставленную старой тяжелой мебелью, сели в глубокие облезлые кожаные кресла. Виктор Иванович оглядел комнату. Вся обстановка дышала воспоминаниями о роскоши в представлении далеких пятидесятых. Большая люстра с хрустальными подвесками, резной сервант, фигурный журнальный столик — он словно попал в детство. Их квартира не была такой большой и богато обставленной, но дух тех лет, непередаваемый и неописуемый, сохранился в его памяти и воскрес сейчас ностальгическими воспоминаниями.

— У нас была большая семья, — словно прочитав мысли Пле-хова, сказал Аксенов. — Мы с Настюшей, дети, ее мама. Сейчас я остался здесь один. У детей уже свои внуки, да и далеко они, а жена... Эх, рано, рано она меня покинула! Итак, вы что-то выяснили?

— Давайте начнем с вас, — предложил следователь. — Что заставило вас подать заявление в милицию?

— Я все подробно изложил в заявлении, мне нечего добавить, — сухо ответил старик, потом, спохватившись, продолжил взволнованно: — Поверьте мне, это исчезновение не является событием ординарным. За ним кроется тайна, возможно, преступление.