Онлайн книга «Искатель, 2010 №2»
|
— Да не без того, — ответил Дмитрий. — И кто же, если не секрет? — Референт союзного министра строительства тяжелой индустрии СССР. — Стратегические объекты, — заключил следователь. — Замминистра, и ты такого человека подводишь. У тебя же все дороги настежь! — Вообще-то замов семь, а референт-советник один, — сказал зачем-то на прощание Дмитрий и направился к двери. — Напрасно ты, Дима, так самоуверен, у нас дети и не таких «зубров» сиживали, — услышал он вслед. — Да не каркайте вы в спину, — бросил он и захлопнул дверь. Никто не ждал его на выходе, и, возможно, уже вообще никто не ждал, кроме отца, да и то только для того, чтобы закатить посткомандировочный похмельный разбор. Отец тогда вернулся на следующий день, он все же прилетел задержанным рейсом, злой на Дмитрия за то, что тот с утра уже успел куда-то слинять, как он заявил Сергеичу, и хотя уже было шесть вечера, а Дмитрий уехал всего час назад, доказывать ему что-либо было бесполезно. Попавшемуся ему в коридоре Сергеичу он пенял на Дмитрия, что тот не встретил и не помог затащить домой из такси кавказские «дары». Сумки были забиты вяленой осетриной, фруктами, черной икрой и дюжиной бутылок выдержанного коньяка «Вайнах». Сергеич на радостях при виде любимого соседа сообщил, что Дима уехал с уворованной «Бэлой», которая Кармен, в неизвестном направлении. Почти сутки они были дома (радовались, надо полагать, отсутствию родителя). Это сообщение только подлило масла в огонь. Они уже вдвоем сидели на кухне, стругали осетрину и, не слушая друг друга, наперебой что-то внушали ушедшему с Кармен Дмитрию. А редкие доходящие до сознания «Тараса Бульбы» реплики отставного полковника, типа «Да ведь и мы были когда-то рысаками», давали повод для открытия очередной бутылки почти черного как деготь, с крепким душистым ароматом ингушского коньяка. Отец нашел, как всегда, в лице Александра Сергеича Малахова достойного напарника по застолью, и так как оба никуда не спешили, то и выходные были совмещены с приездом наиудачнейшим образом. Тем более что на шум поднялся с тринадцатого этажа отставной же капитан второго ранга Пал Палыч с замечательной фамилией Скорый. Клубы дыма висели туманом в просторной четырнадцатиметровой кухне. Бывшие фронтовики и морской шпион-атташе спорили о чем-то совершенно непонятном для них самих до хрипоты, как школяры, обижаясь и ругаясь порой похлеще любого сапожника, переключаясь и прыгая с темы на тему. И только в одном случае молчали, сосредоточившись, когда открывалась очередная бутылка кавказского коньяка и доверху наполнялись великолепным напитком три фарфоровые чайные чашки. Так это застолье в честь приезда затянулось с небольшими перерывами на сон и несколько деловых звонков до следующего вечера. Тем более что на другой день офицеров из дома Генштаба, желающих праздновать первое число нового месяца под привезенный (теперь уже «трофейный») коньяк, оказалось вдвое больше... ...Дмитрий шлепал по жидкой снежной растаявшей грязи, оставив за спиной металлические ворота КПЗ, и вспоминал, как он докатился до жизни такой. Тогда опустошенные и по-настоящему счастливые, обожженные вулканом взаимной страсти и любви, они с Кармен решили поехать куда-нибудь в центр, в кафе. Взяв из стола отца оставленные ему на «всякий пожарный» пятьдесят рублей, Дмитрий решил, что этот «пожарный» случай наступил и не произойдет ничего страшного, если он сегодня потратит половину. И он пригласил Кармен в то самое кафе — «Московское», где на втором этаже совсем недавно Дмитрий сидел за одним столиком с группой молодых канадских туристов. Только в этот вечер они выбрали маленький двухместный столик у дальней стены, почти в самом углу зала. Заказав мороженое и бутылку «Токая», они слушали музыку и, улыбаясь, глядели друг на друга, каждый вспоминая что-то свое... Вскоре принесли заказ. Мороженое с миндальными орешками было замечательным, они запили его токайским вином. Вернее, запивал только он, а Кармен замутило от первых же глотков, и она ела только мороженое, и даже не курила в этот вечер. |