Онлайн книга «Искатель, 2010 №3»
|
Брачное ложе, священное ложе Мы для вождя и богини разложим, Чтобы Инанна на нем возлегла, Семя Думузи в себя приняла. Так пели девушки из храма Инанны, готовя постель для своей госпожи. Десять прекраснейших избранниц Больших домов бабочками порхали по комнате, взбивая подушки, окуривая помещение ароматным дымом и рассыпая повсюду лепестки цветов. За ними присматривала надзирательница — строгая черноволосая женщина с нарумяненным лицом и тонким серебряным обручем на шее. Талию ее обтягивал широкий кожаный пояс, в волосах поблескивала золотая пыль. То и дело она бросала проницательный взгляд в соседнюю комнату, где рабыни умащали маслами тело богини и шептали над ней заклинания. Сыпались веселые шутки, звенел смех и радостные песни. Траву нумун на ложе мы бросим, Что побывала в кедровом куренье. Дать людям благо богиню мы просим, Да не отвергнет она приношенье! Надсмотрщица подняла руки и громко хлопнула в ладоши. — Вы хорошо послужили богине, о девы Урука. Владычица довольна вами. — Она тонко улыбнулась, заговорщицки понизив голос. — А теперь бегите на кухню. Там вас ждет угощение. Девушки выбежали из комнаты. Надзирательница еще раз окинула взглядом спальню, прошлась вдоль стен, проверяя наличие масла в светильниках, потом приблизилась к ложу. Постояла немного, отрешенно поводя ладонью по благоуханному покрывалу. Ей вспомнилось, как двадцать лет назад на этом самом месте лежал невысокий коренастый человек с изуродованным ухом и глубоким шрамом через бедро. Он лежал, приоткрыв слюнявый щербатый рот, и смотрел на нее жадным пронизывающим взором похотливого зверя. Желтые белки его глаз с красноватыми прожилками слезились, он часто моргал, силясь разглядеть ее в неверном пламени светильников. Пальцы на его мощных дланях слегка подрагивали, обвислый живот поднимался и опускался в тяжелом дыхании. Он был похож на постаревшего тигра — силы уже не те, да и шкура облезла, но тело полно страсти и желания. Таким предстал перед нею божественный пастух Думузи в образе воителя Лугальбанды. Глядя на этого краснолицего, немолодого уже и совсем некрасивого человека, она с горечью думала о своих повергнутых в прах надеждах, о растоптанной мечте, о том, что злая мачеха-судьба подсунула ей вместо прекрасного витязя гадкого вонючего старика, чей облик вызвал бы отвращение даже у непритязательной рыночной шлюхи. Разве могла несравненная Инанна обожать такого Думузи? Никогда! Она с гневом отвергла бы его, превратила в паука, в жука-навозника, обреченного до конца своих дней копаться в отходах и питаться падалью. Такие мысли охватили ее, когда она увидела своего суженого. Он принял ее колебания за робость. Раздвинув губы в сладострастной улыбке, произнес: — Иди сюда, моя маленькая Инанна. С колотящимся сердцем она легла рядом с ним. То, что было дальше, вспоминалось ей как один нескончаемый кошмар. Этот Думузи не любил свою Инанну, он презирал ее. Он глумился над ней. Он хотел унизить ее. Он творил с ней невообразимые вещи, и Инанна не выдержала. Слезы горя и разочарования потекли по ее щекам. Она плакала по утерянной чистоте, по растоптанной грезе, по невозможности вернуть былое счастье, а вождь продолжал упиваться ею, марая тело богини слюнями и потом... В коридоре послышался шум, и женщина обернулась. В спальню вступила богиня. Ее сопровождали четыре невольницы. |