Онлайн книга «Искатель, 2010 №3»
|
— Быстрее, быстрее, — подбадривала его Шамхат, чувствуя, что он замедляет ход. — Не отставай, селянин. Инанна ждет нас. — Не могу, — признался Нарахи, останавливаясь. — Прости, лучезарная Шамхат. Ноги мои не так резвы, как раньше, тело не так сильно. Пощади бедного земледельца, не погуби его своей прытью. — У, бедный, — посочувствовала ему девушка. — Работа отняла у тебя силу. — Она лукаво посмотрела на него. — Но главной силы Инанна тебя не лишила? Нарахи не успел ответить. Шамхат расхохоталась и вдруг закружилась в танцующем вихре. Плавно изгибаясь то в одну, то в другую сторону, она поплыла по невидимой реке, уносившей ее в неизвестность, и тихонько пела неведомый мотив: — На-на-на-на-на... на-на-на-на... Селянин шел за ее голосом — ослепленный обожанием, исступленно алчущий прикосновения к ней. Омут наслаждений манил его, теребил воображение. Овладеть этой женщиной — здесь, сейчас, насытить свою стонущую плоть — вот о чем думал он. Вожделение засасывало его, разум отступал под напором бешеного желания. Волшебный образ русоволосой дочери Инанны покорил его, отнял волю, опутал паутиной соблазнов. Нарахи был как в дурмане. Он уже ничего не видел, кроме этого образа, ничего не слышал, кроме удаляющегося женского голоса, беззаботно напевавшего: — На-на-на-на-на... на-на-на-на... Но глаза продолжали предательски отмечать обстановку, разрушая целостность впечатления. Ноги его ступали по холодным известковым плитам, ноздри дрожали от всепроникающего аромата мирра и ладана. Ритмический красный узор на стенах околдовывал сознание, привораживал взор. Где-то сбоку то и дело возникали причудливые картины, полные обнаженных тел, сладострастно закаченных глаз и сплетенных в змеином клубке рук и ног. Слышались блаженные стоны, всхлипывания, вздохи. Шамхат пропала на мгновение, но вскоре обнаружилась в одной из боковых комнат. Скинув тунику, она лежала на львиной шкуре, соблазнительно изогнувшись телом. Во взгляде ее, устремленном на вошедшего Нарахи, было что-то пугающее. Как будто раскаленное железо коснулось лица земледельца, мгновенно отрезвив его. Он вдруг заметил дымок, исходивший от стоявших по углам кедровых и сандаловых курильниц, ощутил сладковатый привкус на языке. Ужасная догадка осенила его. Ну конечно! Этот приторный запах, эти прозрачно-сероватые ошметки, летавшие повсюду, — все свидетельствовало о том, что причиной его странного забытья были одуряющие травы, в избытке курившиеся в храме. Опьянение его сменилось брезгливостью. Он зашатался, едва не падая от тошноты, но быстро овладел собой и произнес холодным голосом: — Прикрой свою наготу, сиятельная дочь Инанны. Я пришел поговорить о деле. Недоверие пробежало по лицу Шамхат. Сев на колени, она спросила: — Ты не хочешь соединиться со мной? — Ан — свидетель, я жажду этого, — вырвалось у Нарахи. — Но имущество мое слишком мало, чтобы оскорблять его ничтожеством твою красоту. — Зачем же ты явился сюда? — гневно воскликнула служительница Инанны, набрасывая тунику. — Ты — лживый грязекопатель, известно ли тебе, что полагается обманувшему богиню? Сейчас на мой зов явятся стражи святилища. Они проучат тебя, каково смеяться над той, кому судьбою даровано разговаривать с небожительницей. — Не сердись на меня, о грозная Шамхат, — взмолился земледелец, падая на колени. — Не смеяться я пришел, но просить о помощи. Трех волов и десять мешков ячменя отдаст наша деревня непреклонной Инанне за избавление от лесного демона, что поселился в нашей роще. О великая, знаменитая Шамхат, прекрасная ликом, чистая мыслями, спаси наши стада и поля от злых чар, насланных Забабой! Соверши благодеяние, кудесница, приближенная к богине, и да разнесется молва о твоей красоте от Урука до самых отдаленных стран. |