Онлайн книга «Искатель, 2010 №4»
|
Терпение у председателя облисполкома лопнуло, но выхода из создавшейся ситуации он не видел. Находиться постоянно с Кайныном он не мог, а приставить к нему милиционера тоже было нельзя. Иван Иванович обладал депутатской неприкосновенностью. Таскать его на сессию также не было никакого смысла. Малинин решил провести с депутатом воспитательную беседу и привести его в чувство. — Ваня! — начал Малинин, когда водяной утром выбрался из ванны и надел трусы. — Ты почему так себя ведешь, позоришь меня и звание депутата? — А сто я сделал? — Пьянствуешь, на работу не ходишь, а вчера вечером гостиницу водой затопил! Я тебя назад на Камчатку отправлю! — Затопил?! Я се не хотел! А пить больсе не буду! — Ну, смотри! Последний раз тебя предупреждаю! Сегодня на сессию пойдешь? — А се я там не видел. Я лусе дома посису. Похоже, Ивану Ивановичу все было до лампочки, а наставления Малинина — как мертвому припарки. Когда вечером Малинин вернулся домой, то, к своему удивлению, увидел трезвого соседа и подумал: «Мои слова подействовали. Оленевод взялся за ум!» Но надежды Игоря Николаевича оказались напрасными. Кайнын вилкой продырявил пиджак и прикрутил орден, а рядом прицепил медаль. — Ваня. Ты же не на ту сторону награды повесил? Орден и медаль носятся на левой стороне груди, а ты прикрепил на правую, — подсказал соседу председатель. — А какая ласниса. Так дасе лусе! — ответил орденоносец и пошел «погулять и столицу посмотреть», а через час вернулся обратно под мухой и стал просить у Малинина денег в долг. — Я же тебе только что пятьсот рублей одолжил, да и в магазине тебе деньги вернули. Ты куда их деваешь? — спросил Малинин. — Моя гуляла, подосли две сенсины в класивых платьях. Одна молодая с лебенком на луках, длугая сталая с солотым субом. Она мне говолит: «Посолоти луску, всю плавду скасу!» Я ей дал сто дублей. А потом она мне гадала. — И что нагадала? — Сто мне дадут Гелоя Советского Союса! — А деньги куда дел? — Сенсины выманили. «Давай, — говолят, — деньги, а то помлесь завтла». А мне помилать не хосеся! Сыснь долосе. Я все и отдал. Малинин денег не дал, тогда в отместку ему Иван Иванович на следующий день пропил медаль. — Как ты, Ваня, орден не продал? — поинтересовался председатель. — Олден нелся плодавать, там Ленин налисован, а Ленин вость, однако. Как востя продас? Глех! — с неоспоримой логикой твердо ответил абориген. — И за сколько медаль продал, Иван? — За тысю! — Продешевил. Медаль-то золотая! — А мне все давно. Савтла к Блесневу схосу, поплосу свесту гелоя, сенсины се нагадали, а у него их много, одну мне даст! — Брежневу звезды самому нужны. Он их любит. А тебя к нему и близко не подпустят. — Посему? Я се депутат! — Таких депутатов, как ты, по России много, а Брежневу нас один. Его уважать и беречь надо. А ты хочешь у него звезду забрать. Нехорошо! Иван Иванович задумался, почесал затылок и изрек: — Ладно, пусть носит. Мне и одного олдена хватит. — Смотри не пропей, как медаль! — Там се Ленин, как его плопьес? Сто ты говолис? Однако! — возмутился орденоносец. Четыре дня в Москве пролетели незаметно. По окончании сессии депутаты, полные впечатлений, вернулись на Камчатку. Малинин в сопровождении охраны отправил Кайнына в аэропорт, чтобы тот улетел домой. Однако оленевод от охраны сбежал, опохмелился, на такси приехал в центр и беспрепятственно прошел в приемную к председателю облисполкома. Секретарь попыталась задержать пьяного посетителя, но тот уверенно пояснил ей: |