Книга Искатель, 2010 №6, страница 67 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

— Сок мариники, — сообщил он, пододвигая стакан ко мне. — Безалкогольный. Присаживайтесь.

Я не дал себя упрашивать, сел на табурет, взял стакан, и бармен с видом выполненного перед клиентом долга отошел в угол к трейлеру.

Не знаю, что такое мариника, но сок на вкус оказался приемлемым и хорошо снял горечь во рту после водки. Мир вокруг посветлел, я повернулся на табурете и осмотрелся.

У медленно вращавшейся карусели подняла галдеж группка пернатых пришельцев, пестрой окраской перьев, большими головами и мощными загнутыми клювами напоминавших какаду. Двухметровых какаду. О чем они спорили, разобрать было трудно, но в конце концов какадуоиды пришли к какому-то решению. От группки отделился один из них, подошел к служителю у карусели и что-то прокаркал. Служитель остановил карусель и помог пернатому взобраться на деревянное сиденье, противоположное сиденью, на котором, безвольно свесив конечности, продолжал восседать апатичный пришелец.

— Запускать? — спросил служитель.

— Запускай! — махнул рукой какаду-переросток.

— По полной программе? — уточнил служитель.

— По полной! — вразнобой подтвердила группка какадуоидов.

— С выкидоном?

— С выкидо-о-оном! — дружно заорали какадуоиды.

Служитель опустил рубильник.

Вначале карусель крутилась медленно, поскрипывая, затем обороты начали увеличиваться, скрип исчез, сменившись нарастающим гулом. Толпа какадуоидов наблюдала за вращением карусели с неослабевающим вниманием и приоткрытыми клювами.

По мере возрастания скорости сиденья поднимались все выше, пока не начали вращаться горизонтально, как в центрифуге. Вместе со скоростью нарастал гул, повеяло ветерком. Постепенно вращение карусели достигло таких оборотов, что подвесные сиденья превратились в сплошной серебристый круг, гул перерос в турбинный рев, а поднявшийся ветер грозил перейти в ураган. Поток воздуха развевал фалды сюртука у стоявшего возле карусели служителя, он придерживал рукой цилиндр, но с места не уходил.

«И как при такой скорости карусель не разлетится на части?» — недоуменно подумал я. Хотя чему удивляться, если в Бубякино вышитые на занавесках петухи кукарекают и клюют кукурузу? И если бы только петухи вызывали недоумение...

Внезапно громыхнуло так, что содрогнулась земля, рев прекратился, как по мановению волшебной палочки, стих ветер, и только серебристый нимб над осью карусели говорил о том, что два пришельца продолжают вращаться. При такой скорости вращаться должны были уже не пришельцы, а желе из пришельцев, но я в этом сомневался. Сомневались и какадуоиды, продолжая неотрывно взирать на серебристый диск вращающейся карусели, приоткрыв клювы.

— Экран сработал, — пробасил один из красных минотавров за столиком, отхлебнул из кружки нечто, напоминающее пиво, и выдохнул из огромных ноздрей клубы дыма. Нет, не пиво они пили.

Я перевел взгляд на экран-ограду. Ограда как ограда, такими металлическими сетками обтягивают спортивные площадки во дворах. Поверить в то, что ограда экранирует звуковую и ударную волны, у меня никак не получалось. Плохо я что-то сегодня адаптируюсь.

Вращающаяся карусель внезапно засветилась белесым потусторонним светом, от нее отделился рассыпающий искры шар и по полого восходящей прямой траектории устремился к горизонту. Толпа ахнула. Я тоже.