Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 217 – Роберт Кеппел

Нашлось место и обычным зевакам – тем, кого привлекал сам факт события, желание стать свидетелями того момента, когда самый известный серийный убийца страны сделает последние шаги по коридору смертников к электрическому стулу. Рядом стояли новостные фургоны со спутниковыми тарелками; операторы вели круглосуточные прямые эфиры, фиксируя толпу, ожидавшую катафалк, который увезет тело Теда Банди. Все это придавало ночам у тюрьмы жутковатую, почти апокалиптическую атмосферу сумеречного карнавала – настолько странную и печальную, что казалось: эти же люди в шортах и гавайских рубашках собрались бы здесь и накануне конца света.

Для одних Банди был ключевой фигурой кампании против смертной казни: зачем лишать жизни человека, у которого, возможно, еще хранятся ответы по десяткам нераскрытых дел? Другие видели в нем чудовище – ярлык, который он сам, по собственным словам, признавал. Хищник, охотившийся в нескольких штатах, совершивший преступления такой жестокости, что даже электрический стул казался некоторым слишком мягкой расплатой. Те, кто пришел за местью, хотели присутствовать при его последнем дне. Для тысячи прочих он уже стал частью истории, объектом культа, вокруг которого выросла целая индустрия сувениров, фан-клубов, баек и мифов. В ходу были даже наклейки на бампер: «Я пристегнусь, когда это сделает Тед». Но за всем этим стоял человек по-настоящему трусливый – не нашедший силы полностью признать свою вину, хотя и намекавший, что «знает еще много».

Банди знал, что толпы уже собрались, когда он в последний раз встречался с начальником тюрьмы. Это был его последний шанс помочь закрыть дела, которые годами не поддавались расследованию. Был ли он причастен к убийствам в Нью-Джерси, Пенсильвании, Калифорнии? Следователи холодных дел надеялись на прорыв: возможно, Банди проезжал через их штат, возможно, одно из тех дел было его.

Листая карту и разбирая список запросов, Банди говорил почти буднично – как человек, заполняющий отчет:

— Двадцать четвертое января восемьдесят девятого года. Детективу Коучу из Юты… Между Прайсом и Грин-Ривер, примерно в десяти милях к югу от Прайса. Дорога идет на юг, потом есть поворот в горы. Через четверть мили – грунтовка. Через сто-двести метров по этой дороге сверните влево… метрах в пятидесяти должны быть останки молодой женщины, пропавшей в Университете Бригама Янга в июне семьдесят пятого года. Это самое точное, что могу дать по карте.

— Вы знаете ее имя? – спросил начальник тюрьмы.

— Нет, – ответил Банди. – Она была безымянной жертвой.

Потом он рассказал о Дениз Оливерсон из Колорадо: по его словам, тело он сбросил в реку Колорадо примерно в пяти милях к западу от Гранд-Джанкшен. «Вот и все, что я знаю. Нет ни одной пропавшей, о которой мы бы еще не говорили».

— Это все, Тед?

— Да. Можно стрельнуть сигарету?

Начальник тюрьмы перечислил остальные запросы – Иллинойс, Нью-Джерси, Вермонт, Техас, Майами. Банди отрицал все – коротко, почти устало: «Нет… нет… нет». На этом завершилось его последнее интервью.

Какие тайны он унес с собой в могилу – неизвестно. Он намекал, что есть преступления, о которых серийные убийцы никогда не расскажут властям: слишком личные, слишком значимые.

На рассвете Тед Банди поднялся в камеру с электрическим стулом. Снаружи толпа – протестующая, скандирующая, ликующая – наблюдала, как на секунду погас свет: знак того, что казнь началась. В момент подачи сигнала большинство людей притихли. Когда катафалк выехал из ворот, приветствия и насмешки звучали уже почти ритуально.