Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 213 – Роберт Кеппел

«Уайт и ее подругу остановили полицейские округа Кинг на парковке у “Ларри'с маркет”, – говорится в аффидевите. – Поскольку полиция заставила их уйти, «свидание» не состоялось… Однако позже в тот же день она нашла его имя в телефонной книге и позвонила ему домой, объяснив, что произошло». Она договорилась о встрече с незнакомцем на другой день, но сказала, что они «разошлись», и больше не видела его до случайной встречи полтора года спустя в «Макдоналдсе» в Сиэтле.

Хотя Дон Уайт ощутила что-то странное в незнакомце, который подошел к ней и ее подруге на парковке, она все же чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы самостоятельно связаться с ним и назначить новое «свидание». Возможно, именно такое поведение – способность заставлять контактировавших с ним людей доверять ему настолько, чтобы делать то, что он хотел, – Банди имел в виду, когда описывал своего Ривермена как манипулятора, умеющего управлять своими жертвами. И, конечно, Банди был прав: позже Риджуэй хвастался следователям, как легко было манипулировать жертвами, показывая им фотографию своего сына.

По словам Банди, большой разрыв между исчезновением женщины и обнаружением ее тела ставил полицию в почти безвыходное положение. Невозможно расследовать исчезновение, если никто не знает, что человек пропал, и трудно расследовать убийство, когда невозможно установить ни день похищения, ни день смерти. Эти вопросы, как он вспоминал, были ключевыми в наших разговорах с Дейвом Райхертом.

Аффидевит округа Кинг подтверждает это: свидетели сообщали об исчезновениях спустя годы. Так, Пейдж Майли заявила о пропаже Ким Нельсон лишь 12 августа 1986 года – почти через три года после того, как Нельсон исчезла с автобусной остановки и ее останки нашли у автострады I–90 на дороге Гарсия. Аналогично, Ребекка Гард Гуэй рассказала о нападении в ноябре 1982 года только в 1984-м. Полиция допросила Риджуэя в феврале 1985 года: он подтвердил, что подобрал Гуэй, договорился с ней о сексе «за двадцать долларов» и «сжал шею на десять-пятнадцать секунд», утверждая, что она укусила его. Отчет составили через два года, допрос – через три месяца после него.

То, что следователи приняли объяснения Риджуэя, лишь укрепило его уверенность. Банди подчеркивал: при таком временном разрыве полиция всегда оказывалась в проигрышной позиции. И аффидевит, и признания Риджуэя показывают, что он сознательно использовал этот разрыв, скрывая тела.

Как видно из показаний под присягой, заявления об исчезновении и нападениях нередко подавали слишком поздно. Пока тела не начали находить, случаи пропажи проституток не освещались в СМИ, а полиция не видела оснований связывать их друг с другом. Когда внимание прессы все же возникло, было уже трудно определить, когда и при каких обстоятельствах женщины исчезли. Банди предположил, что корень проблемы – в особенностях самих жертв.

По словам Банди, Ривермен выбирал самый доступный контингент – проституток, автостопщиц, беглянок. Такие женщины, говорил он, «жертвы низкого риска»: они легко садятся в чужую машину и стараются избегать контактов с полицией, потому что, как и Ривермен, нарушают закон.