Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 21 – Роберт Кеппел

К концу недели вырисовалась зловещая картина. Кроме трех черепов, трех челюстей и пучка волос мы ничего не нашли. Множество костей, поднятых поисковиками, оказались животными. В двадцати метрах выше черепа Ранкур нашли его раздробленные части – верхней челюсти не было вовсе. Линии перелома говорили о жестоком избиении.

Теории о преднамеренном обезглавливании руководство отвергло: мы не нашли шейных позвонков, которые должны были бы остаться при подобной казни. Для начальства это было удобным объяснением, чтобы снять напряжение в обществе и не раздувать слухи о «монстре». Но мы знали: если бы позвонки были на склоне, мы бы их нашли. Скорее всего, остальные части скелетов находились там же, рядом, – так подсказывал опыт Иссакуа. Но уроки Иссакуа начальство предпочло забыть.

Моя собственная теория заключалась в том, что убийца сначала хранил черепа в другом месте, где они разлагались по отдельности, а затем сбросил свою «коллекцию» у края леса. Листья внутри черепов, проросшие сквозь них ветки и полное отсутствие тканей показывали, что останки долго находились на открытом воздухе. Другими словами, убийца перемещал части тел жертв, а значит, был достаточно хитер, чтобы манипулировать уликами.

Из-за ажиотажа в СМИ я натянул заградительную ленту, запрещая проход. Репортеры были мне знакомы: Джон Сэндифер, Уорд Лукас, Лу Корселетти, Дик Ларсен, Джули Блэклау. В течение следующего года все они станут самопровозглашенными экспертами по Тедду Банди.

Я взял за обыкновение выходить из леса примерно каждые два часа, чтобы отчитаться перед ними. Обычно сказать было особо нечего, но я научился двадцатью разными способами сообщать о новых находках. Однако я не хотел раскрывать, что находили только фрагменты черепов. Журналисты чувствовали неладное, поскольку мы выносили мало больших мешков. Меня это так беспокоило, что я начал класть мелкие кости в большие пакеты, чтобы никто не догадался. Радиокоды раций мы меняли каждый день – СМИ имели сканеры, и нужно было сохранять хоть какую-то конфиденциальность.

Иногда журналисты пытались вытянуть подробности: одна новенькая потребовала рассказать все, что произошло за неделю, и я взорвался – что для меня крайне несвойственно – и приказал ей убираться к черту и читать прошлые сводки.

К шестому дню я начал беспокоиться о политическом аспекте этой операции. На месте работало более 250 добровольцев, около тридцати репортеров следили за каждым шагом, а старшими оставались только я и Тед Форрестер. Начальство почти не появлялось, и я сомневался в себе – правильно ли веду дело?

Около трех часов дня мои сомнения ненадолго рассеялись – на место прибыл шеф Дональд Эктор. Я подумал, что с прессой поговорит человек с властью, а я получу передышку. Но он лишь жестом подозвал меня и сказал:

— Все в твоих руках.

Слова шефа одновременно вдохновляли и пугали. Если что-то пойдет не так, ответственность полностью лежит на мне. Этот страх вернется ко мне еще не раз – даже в последние минуты перед моим последним разговором с Тедом Банди. Я остался один.

Результаты поисков на горе Тейлор выглядели довольно скромно по сравнению с находками на Иссакуа: три черепа, три нижние челюсти, два мелких фрагмента черепа, один зуб и небольшой пучок светлых волос. Ни одной другой части скелета обнаружено не было. По этим скудным останкам удалось опознать четырех женщин: Сьюзан Ранкур, исчезнувшую 17 апреля 1974 года из библиотеки Центрального колледжа Вашингтонского университета; Кэти Паркс, которую последний раз видели 5 мая 1974 года в Орегонском университете, более чем в 260 милях от горы Тейлор; Бренду Болл, пропавшую 31 мая 1974 года из бара «Флейм» в Сиэтле; и Линду Хили, чье отсутствие заметили 31 января 1974 года после исчезновения из комнаты в общежитии Вашингтонского университета.