Книга Восхождение, страница 120 – Николас Биндж

Я с отвращением покачал головой.

— Как вы смеете? Они не заслуживают ваших оскорблений!

— А вот и еще один глупец, – продолжил Беттан, указав на меня, – который выжил лишь по счастливой случайности. Теперь он читает нам мораль. Не желаю слушать эту чушь! Вы виновны в смерти Полины не меньше, чем она сама.

Я едва не пошатнулся – настолько меня поразило обвинение. Будто получил удар в лицо.

— Мы… мы здесь не для этого. Мы пришли почтить память товарищей, а не оскорблять их! Ваши выпады совершенно неуместны! – воскликнул я, сжав кулаки.

Беттан зло рассмеялся.

— Знаете, что здесь неуместно? Тратить наше время на двух кретинов, которые давно должны были отбросить копыта. Черт побери, да вы знаете их всего неделю, а изображаете тут, будто потеряли членов семьи! Я прилагаю все силы, чтобы совершить восхождение на самую опасную вершину на планете, а вы отрываете меня от дела!

Он двинулся в мою сторону и, дойдя до тела Томаса, бесцеремонно скинул его ногой со скалы.

Потеряв дар речи, мы уставились в пропасть, куда полетел труп несчастного. Я вздрагивал всякий раз, когда он бился в полете о камни, и звук каждого удара все больше разжигал во мне ярость.

— Ну вот, – удовлетворенно сказал Беттан, отворачиваясь от обрыва. – Может, теперь займемся тем, для чего мы сюда забрались?

Пройдя мимо меня, он направился к своей палатке.

Я кинулся вслед, хрустя смерзшимся снегом, и, схватив его за плечо, развернул к себе.

— Они были людьми, вы, самовлюбленный ублюдок! Они были нашими друзьями! Не надо вести себя так, будто вы тут единственный герой, который…

— Да я и есть герой, Гарольд, – презрительно бросил он. – Другие всю жизнь пытаются добиться того, что удалось мне.

Я расхохотался ему в лицо.

— Вы смешны, Беттан!

Он покачал головой, скривив губы.

— Знаете, в чем сила? Вовсе не в масштабах личности. Сила – это когда хватает смелости осознать, что именно ты управляешь собственной жизнью. А вот такие люди, как вы, – ткнул он меня пальцем в грудь, – настоящие трусы: они до смерти боятся, как бы не пришлось отвечать за свои действия. Поэтому они изобретают богов, выдумывают всякие сложности и призывают на помощь политику или прочую ерунду, делая вид, будто именно они все контролируют. Вы думаете, я участвую в экспедиции только из-за умения неплохо лазать по горам? Чушь собачья, Гарольд! Я хозяин своей судьбы, потому что у меня есть воля, потому что я так решил, а все остальное никакого значения не имеет.

Он развернулся, оставив меня в полном смятении. Я посмотрел на остальных. Палмер и Страж вели себя так, будто ровным счетом ничего не слышали. Наоко пожала плечами, словно хотела сказать: «А чего ты ожидал, Гарри?»

Йон куда-то незаметно исчез.

Пишу тебе письмо, хотя уже ночь и следовало бы лечь спать. Увы, в палатке смертельно холодно, заснуть все равно не удастся. Мороз проникает и сюда, и ты уже ни о чем не можешь думать, кроме того, как бы согреться. Помогает полная сосредоточенность на работе.

Внутри у меня установлен единственный на всю экспедицию складной столик, который тащил с собой Миллер. На него я выложил сделанные Полиной фотографии. Начинаю потихоньку в них разбираться. Путеводные нити цепляются одна за другую, пересекаются, как орбиты планет. Я уже вижу нужный маршрут – гора открывает свои тайны под моим натиском.