Книга Восхождение, страница 102 – Николас Биндж

Нет, боль не ушла, или ушла не полностью. Рука горела, словно ее сунули в огонь, однако худшее осталось позади. Я открыл глаза. Наоко уже накладывала швы, затем перевязала рану. Черные пальцы, окровавленные и изувеченные, валялись на полу.

Я всхлипнул, выпустив изо рта тряпку. Меня захлестнул поток эмоций, в котором смешались чувство утраты, горе и облегчение. Наоко молча сжала мне руками виски, притянула к себе, и я покорно, словно тряпичная кукла, опустил голову ей на колени.

Она долго гладила меня по волосам, и я, продолжая беззвучно рыдать, лежал, свернувшись в клубок, как ребенок.

Хэтти…

Я должен кое-что добавить к предыдущему письму – на случай, если не вернусь. Сейчас тайком пишу в своей палатке, делая вид, что собираю вещи.

Уже полночь, сна ни в одном глазу. Несколько минут назад снаружи послышался шорох. Я решил – наверное, Палмер или Страж шныряют по лагерю, плетут против нас заговор.

Выглянув, не обнаружил ни того, ни другую. У палатки неподвижно, словно в фильме ужасов, стояла знакомая фигура.

Джет…

Его нога уже не выглядела сломанной, хотя раны не затянулись. В ней было нечто странное: она вела себя так, будто жила собственной жизнью. Я невольно вспомнил размышления Полины о микробах.

— Джет, – прошептал я, выйдя наружу. – Джет, как вы?

Он блеснул глазами и улыбнулся, словно механический кролик, который когда-то так тебя напугал, Хэтти. Помнишь, ты еще сказала, что в нем нет жизни?

— Я в полнейшем порядке, Гарольд.

— Джет? – послышался голос у меня за спиной.

Я обернулся. Полина вылезла из своей палатки и направилась к нам.

— Что с вами произошло? – встревоженно спросила она.

— Я вам все покажу. Только вам. Вы должны пойти со мной, прямо сейчас. Других будить не надо – им доверять нельзя.

Я заколебался, бросив взгляд на Полину. Вспомнил о звонке Палмер, об ударе Стража. Наша биолог стояла с непроницаемым лицом.

— Ладно, – нерешительно сказал я. – Что вы хотите показать?

— О, Гарольд, – по-волчьи оскалился Джет, – я покажу вам вечность.

Дорогая Харриет!

Пока я мялся, Джет нырнул в темноту. Ветер со снегом немного стих, и в безоблачном ночном небе мерцали звезды. Над моей головой висела огромная луна – она будто стала в десять раз ближе, и ее лучи отражались от снега и льда.

Так или иначе, все равно видимость оставляла желать лучшего. Я едва различал спину Джета и бегущую за ним Полину. Быстро оглянувшись на наш палаточный городок, я забеспокоился: небезопасно оставлять Наоко наедине с такими типами, как Беттан и Страж.

Джет скрылся во тьме, силуэт Полины превратился в черное пятно, и я, чертыхнувшись, на всякий случай закинул за спину рюкзак. Рука страшно ныла после операции в полевых условиях, и все же я бросился вслед.

Догнал, задыхаясь от недостатка кислорода. Легкие горели, будто я пробежал милю. Полина, тоже захватившая рюкзак, тяжело дышала – я первый раз за все время восхождения увидел, что ей трудно. Помимо рюкзака, она взяла с собой камеру и кое-какое альпинистское снаряжение, я же прихватил лишь фонарик и запасной свитер. Неужели она собралась в долгий поход? Выходит, я плохо подготовился.

Джет был совершенно невозмутим. Шел он быстро, хотя и не бежал. Ни хромоты, вообще никаких признаков недавних страшных переломов… Не веря своим глазам, я попытался рассмотреть его ногу. Пристроился сзади, опустив вниз луч фонарика и стараясь не отстать. Сквозь разорванные штаны мелькала голая плоть, однако холод Джета, похоже, ничуть не беспокоил. Нога странно поблескивала, словно смазанная гелем, а мышцы будто бы стали мощнее и упруго перекатывались под кожей.