Книга Узы Геркулеса, страница 96 – Жасмин Мас

Август зловеще улыбнулся.

— О нет. Жена. Ты все не так поняла.

Он повернулся, открыв вид на тележку для напитков, взял два пустых стакана для виски и осторожно поставил их на стол.

Харон выдержал мой взгляд и высунул язык.

Погодите.

Он поднес острый край охотничьего ножа к открытому рту.

Я закричала. Он рывком рассек щеки, губы и язык ножом. Алая кровь потекла по его подбородку.

Со звучным чпоком Август открыл бутылек и разлил мою кровь по двум хрустальным стаканам.

Нет, они не станут…

— Не волнуйся, – шелковым голосом пообещал Август, хищно глядя на меня своими черными, словно полночь, глазами. – Мы дадим тебе именно то, чего ты так желала, моя cara.

Харон передал свой нож Августу и взял стакан с моей кровью.

— Твое здоровье, Алексис.

Харон одним глотком осушил стакан. Август высунул язык, оставил надрез на языке и отпил из второго стакана. Оба улыбнулись багровыми зубами, демонстрируя, как моя кровь смешивается с их кровью.

Они сделали это.

— Да ну на фиг, – в ужасе прошептала я, сжимая подлокотники своего стула.

Дар активировался, отзываясь болью в груди.

— Что ж, жена. – Харон вздернул бровь, злобно облизывая свои изуродованные губы. – Давай. Разорви клятву – освободись от нас. Попробуй, черт возьми.

Я покачала головой и стиснула зубы, грудь вздымалась – я тщетно пыталась успокоиться.

Патро дернулся, и я поймала его полный паники взгляд. Он пытался что-то сказать мне.

Что он мне говорил на гладиаторской арене? Дышать медленнее?

Я хватала ртом воздух.

Мучительная боль жгла мою грудь. Последние дни я пыталась активировать свой дар в ду́ше, и вот он захотел вырваться наружу.

Харон и Август прогуливались вокруг стола.

Дерево заскрежетало по мрамору, когда я повернула свой стул, чтобы они оставались в поле моего зрения.

Все плыло перед глазами.

Они остановились перед камином, и из-за оранжевой дымки у них за спиной создавалось впечатление, будто они стоят перед вратами ада.

Их щеки покраснели, взгляд остекленел и затуманился от муки. Они чувствуют мою боль.

Между нами было четыре с половиной метра открытого пространства.

Слишком далеко, чтобы коснуться; достаточно близко, чтобы убить.

Мы втроем хватали ртом воздух, словно задыхались.

Они слегка покачивались из стороны в сторону, ведя невидимую битву.

Патро что-то громко прокричал в кляп, стол содрогнулся от его пинка.

Никто из нас к нему не повернулся.

— Давай же, carissima. – Голос Харона понизился на октаву, он прищурился, сплевывая кровь на пол. – Отомсти. Я знаю, тебе хочется. Я видел выражение твоего лица. Просто сделай, и все… Соберись, милая, спусти курок. Хотя бы раз в жизни порази свою чертову цель.

Его слова были огнем, а я – кислородом.

Грудь взорвалась болью.

Стул накренился назад. Вспыхнула молния.

— В конце концов… разве не этого ты всегда хотела? – Август вздернул темную бровь, рассекавший щеку шрам казался злее обычного. – Только не говори мне, что передумала, стоило нам дать тебе желаемое. Ухватись за эту возможность. Разведись с нами… УБЕЙ НАС!

— Или ты ждала, что мужчины сделают это за тебя? – Харон указал через стол на моих наставников. – И теперь боишься сделать все сама?

Больше не существовало человека, который на коленях склонялся надо мной под проливным дождем.

Он был безжалостным. Бесчеловечным.