Книга Узы Геркулеса, страница 94 – Жасмин Мас

Раздался гром.

Все в комнате замерли.

Харон открыл и закрыл рот, не в силах произнести ни звука.

— Алексис, – угрожающе мягким тоном начал Август, не отрывая взгляда от Никс. – Пожалуйста, скажи мне, что у этой змеи не фиолетовые глаза… потому что в противном случае ты направила на нас, словно пистолет, ядовитую ехидну.

Алексис

Никс поднялась выше и выпустила клыки цвета опала, блестевшие ядом.

— Ну как… достаточно грозное оружие? – саркастически спросила я. – Мужья.

Капля крови скатилась из уголка глаза Августа, пересекая шрам на его щеке.

— Опусти ядовитого зверя, – медленно сказал он, – и отойди.

Я поднесла Никс к губам и поцеловала ее в голову.

— Нет.

Харон бросился вперед, будто хотел перепрыгнуть через стол, но Август оттащил его, схватив за воротник.

— Мы должны ее спасти! – сказал Харон.

Август посмотрел на меня, как будто не знал, как относиться к сложившейся ситуации.

— И давно у тебя… ручная ехидна? – Он запнулся на последнем слове, словно ему было физически больно произносить его вслух.

Я пожала плечами:

— Сколько себя помню.

Август глубоко вздохнул.

— Ну конечно, черт возьми.

Харон вырвался из рук Августа, с зажатым в руке зазубренным охотничьим ножом поправил плащ и корону. На месте левого уха у него остался выпирающий рубец.

— Это животное седьмого класса опасности. – Харон говорил столь низким басом, что слова больше походили на рычание дикого зверя. – Оно считается таким же опасным, как Титаны.

Он взмахнул ножом в воздухе.

Прищурился, уловив что-то в выражении моего лица.

— Ты хоть знаешь, – с нажимом на каждое слово продолжал Харон, – что означает седьмой класс?

Я покачала головой. Мне было любопытно послушать его по-мужски снисходительное объяснение сущности Никс.

Харон с отвращением посмотрел на змею.

— Зверей седьмого класса убивают на месте. Держать таких в Спарте – преступление, угроза безопасности и благополучию всех разумных существ, за которое наказывают пожизненным заключением в подземном мире.

Август нахмурился еще сильнее.

— Ехидны неконтролируемо опасны, – безжалостно продолжил Харон. – Их яд может убить спартанских детей и погружает взрослых в кому… навсегда.

Спартанские мальчики кричали, падали с меня и умирали на песке гладиаторской арены.

Никс опустила голову, избегая моего взгляда, и слегка сжала мою руку. Черные чешуйки растворились в воздухе – она снова стала невидимой.

— Мне так жаль, дитя, – тихо прошипела Никс. – Мне стоило тебе рассказать. Я просто… Ты можешь говорить со мной, а мой вид почти вымер. Мне было… одиноко.

Я попыталась вспомнить, что именно Никс говорила о клятве. Я думала, она подразумевала, что была чьим-то покровителем. А что, если дело было совсем в другом? Может, ее связали спартанской клятвой? Может, за этим стоит что-то более зловещее?

— Брось ехидну, – сказал Харон. – Просто брось ее, и мы с ней разберемся. Без лишних вопросов.

Никс издала полный боли стон.

Голова закружилась, я села и, нервно выдохнув, откинулась на спинку стула.

— Вот так, – сказал Харон. – Теперь сними ехидну с руки и положи ее на стол. У тебя получится.

— Без лишних вопросов? – прошептала я.

Харон кивнул.

— Без лишних вопросов.

Проведя рукой по чешуе Никс, я прижала предплечье к груди, а левой рукой накрыла ее в защитном жесте.