Книга Узы Геркулеса, страница 67 – Жасмин Мас

Поко взобрался на кровать. Его серая шерсть все еще была мокрой и липла к маленькому телу. Он дрожал.

— Иди сюда, – сказал я, и он поднял обе лапки, словно хотел, чтобы его взяли на руки.

Я выполнил его просьбу.

Еще тридцать минут спустя, после того как намылил и тщательно промыл шерсть Поко шампунем, я завернул его в полотенце, усадил себе на колени и долго расчесывал, пока мех снова не стал пушистым.

Убедившись, что он снова чистый и сухой, я отнес его обратно на кровать. Стоило мне отогнуть для него краешек одеяла, он посмотрел на меня своими большими полными доверия черными глазами.

Он уютно устроился под одеялом и, довольно заверещав, обхватил маленькими черными ручками шею Алексис.

Я укрыл его, как ему нравилось: чтобы снаружи виднелись только его маленькие серые ушки.

Довольный, что все вымыты и уложены спать, я быстро стянул с себя одежду и как можно быстрее оттер себя мылом.

Потом быстро натянул спортивные штаны, которые нашел в тумбочке, порылся в своих грязных вещах, достал два заряженных спартанских пистолета и заткнул кинжал себе за пояс.

С пистолетами в обеих руках я прислонился спиной к входной двери. Глаза широко раскрыты, мысленно готовый к любым угрозам. Если кто-нибудь попытается взломать замок, я сразу это почувствую.

Никто не проникнет внутрь.

Только через мой труп.

Я стоял на страже, пока Алексис, Харон и Поко мирно спали в постели. Голова кружилась от усталости, но я игнорировал боль в ноющем теле.

На полу адские гончие свернулись калачиком вокруг Пушистика-младшего, у которого на спине подрагивала большая шишка.

Некоторым зверям было свойственно проходить через метаморфозную линьку, но я не знал ни одного зверя, который был бы похож на него. Еще одна загадка.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть.

Я отсчитывал каждый вздох Алексис, наблюдая, как ее грудь поднимается и опускается в свете догорающих свечей.

Несколько часов спустя меня охватило спокойствие, которое бывает, лишь когда цель совпадает с увлечением.

Чувство долга таяло, трансформируясь во что-то иное.

С Алексис все будет хорошо, у нее просто нет других вариантов.

Я об этом позабочусь.

В груди стало тепло, и впервые со дня принесения брачной клятвы болезненно натянутая струна загудела от удовлетворения.

— Flectere si nequeo superos, Acheronta movebo, – прошептал я в тени. – Для тебя, моя cara. Всегда.

Мое обещание.

Если небесных богов не склоню, то призову силы ада.

Алексис: тремя днями позже (после выхода из лечебной комы)

— Я наблюдаю за тобой, – дразняще шептал мне на ухо Сатана. – Каждую… ночь.

Мир сна истончался, постепенно возвращая меня в реальность, но я не открывала глаз.

— Это, – прошептала я, – ненормально.

Я зарылась глубже в уютное тепло.

Пальцы ухватили мои кудри на затылке и потянули, запрокидывая мою голову назад.

— К черту норму, – прохрипел гортанный голос. – Я представляю, как… – губы прижались к моей челюсти, – буду губить тебя настолько тщательно, что ты забудешь свое собственное имя.

В животе затрепетали бабочки.

— Я хочу приковать тебя к себе. Я хочу наказать тебя за то, что ты сводишь меня с ума. Я хочу показать тебе, как много ты для меня значишь… телом и душой. Ты знаешь, каково это?

Знаю.

Одна рука еще сильнее запрокинула мне голову, а другая обхватила бедро, обездвиживая.