Книга Узы Геркулеса, страница 218 – Жасмин Мас

Спина вспыхнула острой болью от ужасных воспоминаний.

Я продолжал крепко ее держать.

«Ты всего лишь жалкий мут. Прекращай плакать. В Спарте тебе не выжить», – прокричал мой тренер-горгон.

Руки мелькнули у меня перед глазами, возвращая меня в настоящее.

— Я здесь. Они не могут тебе навредить, – жестами показал Ахиллес.

Я кивнул, чувствуя слабость.

— Хватит меня преследовать, – презрительно сказала Медуза, но по какой-то причине я не мог заставить себя выпустить ее руку.

— Я не могу, – прошептал я. Из-за воспоминаний я все еще чувствовал себя не в своей тарелке. – Ведь мы твои новые телохранители.

Усилием воли я растянул свои губы в жестокой ухмылке, хотя в душе мне хотелось упасть на колени и закричать.

— Из-за тебя нас всех пытали.

Ее признали невиновной, и ей повезло, что Олимпийцы не добрались до нее первыми, потому что пытки она бы не выдержала.

Медуза пнула меня по голени.

Я недоверчиво посмотрел вниз.

Если бы не увидел ее движения, даже не понял бы, что она вообще меня ударила.

Кому-то точно нужно научить ее самообороне.

Она не моя проблема.

В каком-то смысле твоя.

Я покачал головой, отгоняя нелепую мысль, и резко шагнул назад, увлекая ее за собой.

Правая голень отозвалась болью на неаккуратное движение, потому что рассеченное Ахиллово сухожилие все еще не зажило. Олимпийцы столько раз заливали рану каким-то странным ядом, что я сомневался, заживет ли оно вообще.

Мне было все равно.

Настоящей проблемой стало то, что Ахиллес решил, будто в моем ранении виноват именно он, и в последнее время без конца меня опекал, обращаясь со мной как со стеклянной вазой.

Медуза прищурилась.

— Отпусти меня!

Я выкрутил ей запястье, стараясь не причинить реального вреда.

Играть с ней было на удивление приятно.

Ахиллес подошел ближе.

— Не делай ей больно, – жестами показал он, словно прочитал мои мысли.

— Конечно, – протянул я тоном, полным сарказма.

Ахиллес вопросительно посмотрел на мою руку, сжимающую ее запястье, затем снова на меня.

Он не понимал, почему я так себя веду.

Я тоже.

— Не зазнавайся, – сказала Медуза. – Ты злишься вовсе не на меня, а на Олимпийцев. Ты просто еще один гордый нарцисс из Дома Афродиты – и твоя самовлюбленная унылая игра меня нисколько не обманывает. Ты всегда будешь жалким человеком… который обречен жить в тени Ахиллеса.

Я отпустил ее руку.

Ее кожа обожгла мне пальцы – когда кто-то лгал, она становилась холодной и теплела, когда говорили правду, – перед глазами все поплыло, мне не хватало воздуха.

«Ты всего лишь жалкий мут».

В ушах звенели мучительные крики из прошлого.

Я призвал всю свою силу воли, чтобы удержать маску жестокого безразличия на серьезном лице.

— Ты ничего не знаешь, – тихо сказал я.

Медуза плотнее обхватила свою руку и на мгновение показалась маленькой и потерянной, но ее глаза вспыхнули, змеи загремели трещотками, и ее лицо тоже стало бесстрастным.

— Просто оставь меня в покое, – прошипела она.

Я не могу.

В этот раз не пришлось выдавливать из себя ухмылку.

— Ты что, не слышала приказ? – язвительно спросил я, вскинув брови. – Мы твои новые телохранители. Мы будем проводить вместе много времени.

Ахиллес подошел ко мне, обнял меня за плечи и пальцами погладил мой бицепс.

Я растаял в его объятиях.

Медуза нахмурилась и скривила губы, отчего они выглядели так, будто она дулась. Я уставился на них, не в силах отвести взгляда.