Книга Узы Геркулеса, страница 213 – Жасмин Мас

Я закрыла глаза.

«Ты так прекрасно справилась», – прошептал Август в моей голове.

Харон уложил меня на шелковые простыни и принялся обмывать мне бедра и ноги влажной тряпкой, но я едва замечала это, проваливаясь в полубессознательное состояние.

Меня завернули в одеяло. Рядом засуетился Август, подворачивая шелк вокруг моих рук и ног, пока снаружи не остались только уши.

Улыбнувшись, я заснула.

Тьма сдвинулась – я видела во сне мрачного жнеца, парящего в нескольких сантиметрах от моего лица и наблюдающего за мной.

Я открыла глаза, сердце колотилось от страха.

Я лежала в обтянутой бархатом кровати с балдахином, в спальне было темно. Август прижимался ко мне, закинув на меня бронзовое бедро и крепко прижимая к себе.

Я повернула голову – и ахнула.

В темноте блеснули светло-голубые глаза.

Харон стоял рядом с кроватью, склонившись надо мной. Его лицо казалось хищным, прищуренные глаза сосредоточились на единственной цели: он не двигался, просто смотрел на меня как одержимый.

Мой личный мрачный жнец.

Он наклонился ближе, так, что наши носы соприкоснулись.

— Ты наша, Алексис Херт, – прошептал он хриплым голосом. – Мы будем наблюдать за тобой, защищать тебя… пожирать.

Я смахнула с его лба прядь черных волос.

— Успокойся, Карен.

Он замер – я вздернула бровь – и, вздохнув, снова расслабился, будто смирился с моей дерзостью.

— Ты мой ангел, – злорадно заявил он, словно пытаясь что-то доказать. – Рим тебя не получит.

Его голос звучал на октаву ниже с явственными собственническими нотками.

— Я ему не позволю. Ты понимаешь, что я…

Я прервала Харона, притянув к себе, – он растаял в моих объятьях, уткнувшись лицом мне в шею, и глубоко вздохнул.

Август пошевелился во сне, и к бедру добавилась рука. Нас прижало к матрасу.

— Спи, – прошептала я, проводя пальцами по коротким шелковистым волосам Харона.

— Это ты спи, – пробурчал он себе под нос.

Август пошевелился и обнял нас рукой и ногой, крепко прижимая к себе.

Они были одержимыми, злобными мужчинами.

Я впервые чувствую себя в полной безопасности.

Они были моими мужьями, о большем я не смела и мечтать.

Алексис: на следующий день

Утренние лучи осветили по-мужски черные шелковые простыни.

Я лежала поверх Харона, словно одеяло, а он храпел подо мной.

Август потянулся под одеялом и встретился со мной взглядом.

– Доброе утро, любовь моя.

Он притянул меня к себе, а Никс сонно зашипела откуда-то из-под подушек – она бормотала, что задушит нас всех и «убьет уродливую корову с крыльями».

Словно услышав ее, Пушистик-младший перевернулся на другой бок на полу, дико лягаясь копытами – комод щепками осыпался на пол, – и захрапел, весь усыпанный деревянными обломками (умным его не назовешь).

Харон сонно зевнул и сел, безумно растрепанный и очаровательный после сна. Он покачал головой, посмотрев на моего спящего (лежащего без сознания?) покровителя, затем с дьявольской ухмылкой повернулся ко мне и лег так, что я оказалась зажата между ним и Августом.

Они одновременно поцеловали меня в шею.

Несколько часов спустя мы втроем ввалились в ванную, опьяненные и пресыщенные друг другом. Харон и Август все утро обучали меня мастерству разврата. Они оказались учителями, предпочитающими объяснять все на практике, а я схватывала на лету.