Книга Узы Геркулеса, страница 13 – Жасмин Мас

— Я до сих пор не понимаю, почему ты отказалась от драгоценностей. Они не оправдали твоих ожиданий? Август сказал, что люди когда-то благоговели перед алмазом Хоупа. Он думал, ты оценишь его историю. Хочешь что-то лучше?

Алексис прикрыла рот рукой, ее лицо побагровело и послышался булькающий звук.

Выражение моего лица смягчилось.

— Мы станем лучшими мужчинами для…

— Это п-простое влечение, – выпалила она.

Я моргнул.

Меня охватила ярость.

— Что… ты только что сказала?

Алексис вздернула подбородок и сжала челюсти.

Кровь продолжала стекать по ее щекам, но она упрямо не желала сдаваться перед лицом моего гнева. Я бы впечатлился, если бы не был чертовски зол.

— Повтори, – тихо сказал я. – Повтори, если посмеешь.

Она оскалилась, в глазах сверкнула решимость:

— Это п-простое влечение.

Я бросился на нее.

Алексис

Харон схватил меня за руки.

Закатное солнце Монтаны подсвечивало его острые и вместе с тем невыносимо красивые черты лица.

Татуировка скелета тянулась от запястья до самого плеча и заканчивалась россыпью страшных рубцов. Вся его грудь была испещрена округлыми шрамами.

Что с ним случилось? Должно быть, что-то воистину ужасное, раз даже на теле бессмертного осталось столько следов.

Капли крови алели на обнаженном мускулистом торсе и поясе Аполлона, частично скрытом штанами вместе с тонкой полоской темных волос.

Люди не зря называли Хтоников темными богами.

Всё именно поэтому.

Лицо горело от жара, было трудно дышать. Оказывается, я была вовсе не асексуальна, просто мне нравились покрытые татуировками, жестокие мужчины с признаками макиавеллизма^[2]. Судьба похуже смерти.

Собравшись с духом, я попыталась говорить уверенно.

— Отпусти м-меня, – прошептала я.

В ледяных глазах вспыхнула угроза.

— Или… что? – насмешливо спросил Харон.

Я сделала глубокий успокаивающий вдох.

Бум. Бум.

Харон резко вдохнул.

Он медленно опустил взгляд: в моих руках дымился спартанский пистолет, подаренный мне Аидом.

Харон сжал губы в тонкую линию.

Я промахнулась.

Секунды сливались в минуты, пока мы оценивающе вглядывались друг в друга, я (стрелок) и Сатана (к сожалению, целый).

На поле царила зловещая тишина.

— Двумя руками, carissima, – наконец сказал Харон хриплым голосом. – Нужно держать пистолет перед собой и целиться в мой торс.

Он шире расставил ноги, делая вид, что направляет воображаемое оружие мне в сердце.

— Бум, – прошептал Харон, сгибая пальцы, как будто нажал на спусковой крючок.

Его приоткрытые губы были измазаны в крови.

Он самонадеянно ухмыльнулся.

— В чрезвычайных случаях постарайся выпрямить локти, чтобы отдача не сбила тебя с ног…

Я достала электрошокер, который подарила мне Персефона, и нажала на черную кнопку.

Ситуация была чрезвычайной; мой муж – козел.

Харон рухнул на землю.

По всему телу у него выступили вены. Он бился в судорогах на земле от разбегавшихся по нему ярко-синих разрядов.

— Хорошая, – хрипел он, – работа.

Резкий вдох.

— Так, – он издал жуткий, натужный хрип, – тоже можно.

Я ударила по черной кнопке, пытаясь выключить прибор.

Напряжение увеличилось, и Харон хрипло зарычал.

Я ударила по электрошокеру, пытаясь остановить разряды.

Харон ухмыльнулся, беспомощно корчась на земле.

— Ура-а-а-а! – крикнула проснувшаяся Никс и принялась ползать вокруг моей талии. – Да. Зажарь его насмерть. Мы не пощадим наших врагов.