Книга Узы Геркулеса, страница 127 – Жасмин Мас

Артемида ухмыльнулась с высоты своего скакуна и обрамила руками черную кирасу^[6] и изображенный на ней герб.

Рисунок бешеного коня Дома Артемиды, выложенный красными рубинами, сверкал на солнце.

Ее длинные каштановые волосы ниспадали на спину сложной косой, свой аристократический нос она держала высоко поднятым, а остроконечная корона сверкала на солнце. Лук висел на ее плече рядом с колчаном, полным стрел.

Спартанскими пистолетами пользоваться было нельзя, но, очевидно, Олимпийцы давали выбрать из целого арсенала холодного оружия, которым я совершенно не умела пользоваться.

Система образования Монтаны меня подвела.

Нужен ли нам вообще был курс полового воспитания, посвященный брачным повадкам канадских гусей, облученных радиацией? Интуиция подсказывала: да.

Почему-то мне казалось, что из этого курса я почерпнула бесценные знания. Не пытайтесь гладить гусей, особенно если у них больше трех глаз (они вас размажут).

Август пододвинулся ближе и положил руку на плечи мне и Харону, отчего я оказалась плотно зажата между ними.

Я задыхалась от запаха молнии и грозы. Они прижимались ко мне так, словно хотели зарыться под кожу.

Я оказался в эпицентре бури.

Никс у меня на шее зашевелилась, и Август вздрогнул, стоило ей коснуться его руки своей чешуей.

Дрекс обеспокоенно оглянулся через плечо, и я попыталась улыбнуться, чтобы его подбодрить, но вместо улыбки получилась гримаса.

Он согласно поморщился в ответ, а затем снова повернулся к арене. Елена и Чарли рядом с ним наблюдали за состязанием с настороженным интересом.

Перед ними сидели главы Хтонических Домов и Персефона. Тяжелые короны не вязались с выданными всем простыми, короткими черными тренировочными тогами без рукавов.

— Vivere est militare! – гремело по всему Колизею. В криках Спартанцев сквозило кровожадное воодушевление.

В поле моего зрения мелькнула рука.

Чарли о чем-то жестами разговаривал с Ахиллесом, который сидел на один ряд ниже. И самое удивительное, Хтоник ему отвечал.

Чарли увлеченно кивал, а плечи Ахиллеса вздрагивали, будто он беззвучно смеялся.

Никогда раньше не видела, чтобы он смеялся.

Они оживленно жестикулировали, словно были близкими друзьями.

Патро оглянулся на меня и с прищуром посмотрел на руку Августа, которой тот гладил мои плечи, пытаясь согреть.

Если Патро хотел меня запугать, то у него не получилось.

Я скорчила ему гримасу, и он демонстративно повернулся ко мне спиной.

Август принялся быстрее гладить мою руку, а Харон положил свою татуированную ладонь мне на нижнюю часть обнаженного бедра.

От их прикосновений по коже у меня побежали мурашки.

Харон и Август прикасались ко мне так непринужденно, словно ничего естественнее в жизни не делали, но мое лицо краснело от их близости, а в животе все сжималось.

Внизу Артемида кружилась по арене, не сводя глаз с пяти окружавших ее чудовищных зверей.

Видимо, я так сильно сосредоточилась на прикосновениях своих мужей, что пропустила появление девятиметровых циклопов на арене.

Их макушки достигали края стены, окружавшей арену.

На их крупных, измазанных грязью пузатых телах развевались изъеденные крысами набедренные повязки, такие же большие, как флаги над трибунами.

Лица у циклопов были ужасно уродливыми; острые желтые зубы торчали из их пастей под странными углами, а кожа на лбу собиралась причудливыми складками вокруг непропорционально большого и единственного глаза.