Книга Узы Геркулеса, страница 115 – Жасмин Мас

Дионис шел рядом с моей булей. Это был мускулистый темнокожий мужчина с длинными волнистыми фиолетовыми волосами, сходными по цвету с его костюмом.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на нас, и его глаза оказались шокирующего белого цвета.

Я сглотнула.

Может, он тоже скрывает, что ослеп?

Главы Олимпийских Домов выстроились в линию напротив нас, по другую сторону длинного алтаря.

Тринадцать с нашей стороны.

Восемь – с их.

Тяжелая аура окружала всех глав.

Язык щипало от источаемой ими мощи.

Физически никто из них не выглядел старым, но от всех них веяло древностью. Ощущение было сложно объяснить, но шестое чувство – инстинктивный страх – кричало, что мне нужно спасаться бегством.

Они были левиафанами этой темной эпохи.

Главы Олимпийских Домов разглядывали Харона, вздернув брови. Афина наклонилась к Посейдону, и я прочитала по ее губам: «Он и правда отдал ей свое ухо. Как… романтично».

Посейдон смерил ее хмурым взглядом: «Скорее чудовищно».

Ну и в чем он не прав?

Афина покачала головой.

Харон снова положил руку мне на затылок и большим пальцем подвинул ожерелье, чтобы синие бриллианты засверкали в солнечных лучах.

Подобная территориальность и чрезмерное собственничество в исполнении любого другого мужчины выглядело бы унизительно, но в Хароне было что-то такое – животная энергия, присущая и его адским гончим, – что стало неотъемлемой частью его сущности.

Я не удержалась и прижалась к его руке.

Деметра нахмурилась еще сильнее.

Булечка недовольна. Я с трудом сдержалась, чтоб не помахать ей.

Враждебность исходила от обеих групп.

Внезапно я засомневалась, кончалась ли вообще когда-то Великая война. Казалось, что, несмотря на перемирие, обе стороны только и ждали, когда их оппоненты решатся на первый выстрел.

Не было ни любви, ни сочувствия, ни… чего-либо еще.

Только открытая ненависть и едва скрываемая жестокость.

Напряжение нарастало, энергия нарастала – главы Хтонических и Олимпийских Домов оценивали друг друга и ждали, когда кто-нибудь сделает первый шаг и они смогут свободно убивать друг друга.

— Никогда не сдавайся, никогда не отступай, – аплодировал и топал Колизей, комки запекшегося кровавого песка вибрировали под ногами.

Зевс подошел к алтарю, поднял в воздух обе руки, вспыхнувшие электрическими разрядами, и Колизей затих.

Никто не шевелился.

— Начнем. – Зевс посмотрел мне в глаза, в его взгляде пробежали искры.

Болезненно заныл шрам на груди.

Судьба улыбнулась.

И без дара предвидения было совершенно ясно, что скоро все изменится самым неприятным образом. Для меня.

Алексис

— Традиционные Сражения Гладиаторов Спарты демонстрируют силу Хтоников, – громогласно объявил Зевс с поднятыми в воздух руками. Разряды мерцали на его губах.

Колизей взревел.

За его спиной стояли мрачные главы Олимпийских Домов.

Харон насмешливо фыркнул слева от меня.

— Это обряд унижения, – пробормотал он, продолжая гладить меня по шее большим пальцем.

Ладонь Августа у меня на пояснице напряглась, ногти впились в кожу.

Он пытался вернуть себе прежнюю маску спокойствия, но получалось у него далеко не так убедительно, как раньше, – появились трещины. Его глаза мерцали слишком ярко, а выражение лица казалось слишком диким.

Словно головные боли сдерживали его все это время, и вот, стоило ему от них избавиться, как его истинная натура начала рваться на свободу.