Книга Узы Геркулеса, страница 103 – Жасмин Мас

Мои пальцы замерли.

Она была права.

Я опустила руки, преисполнилась решимости. Я могу простить своих мужей и доказать свою ценность Спарте.

Либо я начинала жизнь с чистого листа, либо бредила. Время покажет (определенно второе).

Дрекс облегченно улыбнулся, когда я показалась в дверях. Он схватил меня за руку и потащил по украшенной золотом вилле. Пушистик-младший с лаем бежал рядом с нами, а Туки летел над головами, касаясь потолка отливающими металлом перьями.

Мы остановились в оживленном атриуме.

Все повернулись ко мне.

Главы Домов и наследники были в сборе, включая Елену и Чарли. Не хватало только Цереры. По крайней мере, на вилле Олимпийцы ей не навредят.

Персефона и Аид с гордостью улыбались мне. Я улыбнулась в ответ.

А вот щеку мне прожигали уже далеко не такие дружелюбные взгляды Ахиллеса и Патро. Судя по выражениям их лиц, они были мной очень недовольны.

На другом конце атриума Харон ухмылялся с чисто мужским удовлетворением, разглядывая украшение на моей шее.

— На кого вы все смотрите? – прошипела Никс. – Шизики.

— Идем, – приказал Аид.

Почему у Августа перевязана правая кисть?

Все встали в круг и протянули руки в центр.

— Domus, – крикнула Афродита.

Бдыщ.

Взвился дым. Покровители ожидали у наших ног. Вокруг возвышался Доломитовый Колизей.

Я уже бывала тут раньше.

Камень вибрировал, песок сыпался на голову от топота людей над нами. Сегодня здесь соберется почти вся Спарта.

— Amor fati, memento mori… Amor fati, memento mori! – скандировала толпа.

Люби свою судьбу, помни о смерти.

Среди свободных складок тоги я нащупала холодный металл своего калькулятора эмоциональной поддержки.

Никс плотнее обвила мою руку.

Пушистик-младший поднял с пола камень и захрустел. Ну точно, лошадь.

Арес, Афродита, Артемида и Аид пошли впереди по узкой винтовой каменной лестнице, встроенной в скалу, а мы все двинулись вслед за ними.

Поднимаясь по лестнице, Август взглянул на меня через плечо. Поко сидел у него на затылке и жевал волосы.

Глаза мужчины казались свирепее и оживленнее обычного.

Харон шел немного позади, ладонью касаясь моей поясницы и слегка подталкивая вперед. Его пальцы проскользили вверх по линии позвоночника и погладили ожерелье из синих бриллиантов. Он надел его в столовой или приходил ко мне посреди ночи?

Меня подмывало спросить, но внутри все переворачивалось от нервов и напряжения, которое нарастало между нами тремя.

Узкая лестница вывела нас к арене: серые облака нависли над Колизеем, сильный ветер развевал восемь красочных флагов Олимпийских Домов, в каждой секции – по нескольку десятков членов каждого Дома в похожих одеяниях.

Август и Харон оказались по обе стороны от меня, каждый положил ладонь мне на поясницу. Прикосновение было едва ощутимым, но я не могла думать ни о чем другом.

Вчера они ползли ко мне, умоляя.

Меня обволокли их пьянящие запахи – грозы и дождя.

Я незаметно повернула голову в сторону и глубоко вздохнула, оглядывая толпу в поисках льва Дома Зевса.

Отдельно от других Домов сидела группа разных существ, которых я не заметила, когда была здесь впервые. В одном переполненном секторе я распознала сирен, а Эребус сидел в окружении десятков мужчин в похожих плащах. Пришли и другие существа, которых я не узнавала.

Но пески арены все еще были пусты.