Книга Не та героиня этой дорамы 1, страница 95 – Дада Смехова

Он это скрывает, или думает, что скрывает.

Но в этот момент, глядя на то, как он аккуратно завязывает узел на бинте,

я поняла очень простую вещь:

Он старается сильнее, чем должен.

Значительно сильнее.

Да что ж он носится с этой бредовой идеей?

А если я где-нибудьошибусьв этих древних правилах, то даже он меня не спасёт.

Ну как его убедить передумать?..

— Я совсем не подхожу на роль вашей возлюбленной, — выдохнула я.

Честно, эта тема уже настолько надоела, сколько можно одно и то же мусолить, как старую жвачку

Он заканчивал бинтовать мою правую ногу.

Я продолжила, понижая голос, добавляя побольше трагизма:

— Я не смогу сыграть такую роль… я же просто служанка. — Прекрасно, ещё немного жалобности.

— Я боюсь вас опозорить. Подвести. — Печальный вдох, взгляд в пол, лёгкая дрожь в голосе, всё как по учебнику.

— Я не настолько талантлива…—-Можно было ещё всхлипнуть для пущего эффекта, но решила не переигрывать, я и так сегодня побила все свои рекорды по актёрскому мастерству

Он поднял голову.

— Отчего же? — спокойно спросил он. — Ты очень талантлива.

О, началось…

Принц наконец-то закончил бинтование, но продолжал держать меня за щиколотку, как будто я собиралась убежать

— Ты проявила себя достойно в спектакле, устроенной для принцессы в купальне. — сказал он с таким видом, будто хвалит меня за экзамен. — Старший брат был изрядно поражён твоей игрой. Слова твои звучали так искренне, что верилось с первого звука.

Да чтоб тебя.

Со злостью подумала я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

Сколько ещё раз эта проклятая купальня будет мне вылазить боком?

Как будто я там не чуть не утонула, а Оскар получила за лучшую женскую (или вернее мужскую) роль.

Я посмотрела на него, пытаясь сохранить печальный, несчастный вид.

Но внутри уже кипело:ну всё, принц… ты сам напросился.

Хочешь спектакль?

Будет тебе спектакль.

Такой, что потом сам будешь вспоминать и содрагаться.

Он смотрел на меня сверху вниз, чуть прищурив глаза, уголки губ приподняты — такая спокойная, лениво-хищная усмешка.

Мол, не забывай, с кем шутила и какими последствиями это грозит безмоей защиты.

Я помнила.

Очень хорошо помнила.

И именно поэтомуне собиралась страдать одна.

Я легко дёрнула ножкой — вытянула носочек, как балерина на репетиции, и медленно скользнула ею вверх по его ноге, начиная от колена и чуть выше, чувствуя, как ткань его одежды шуршит под моей кожей.

Он дёрнулся.

Резко.

От неожиданности выпустил мою щиколотку, опустил голову и проследил взглядом за движением — медленно, будто не верил своим глазам.

— Шенли… — мягко, почти бархатно протянула я. — Дорогой…

Реакция была молниеносной: он перехватил мою ногу чуть жёстче, чем требовалось, как будто боялся, что ещё сантиметр — и она соскользнёттуда, куда уже точно не положено.

Да, я рисковала.

Очень рисковала.

Но расчёт был прост:

Он слишком воспитан, чтобы скатиться в непотребство.

Он слишком контролируем, чтобы дать себе слабину.

И — главное — он же сказал, что еговсё во мне раздражает.

К тому же зрителей нет. Играть не перед кем. И пусть он теперь поживётс этим. Он должен был бы сейчас отчитать меня или хотя бы отстраниться.

— Что ты де… — начал он, но я не дала ему договорить, мягко приложив палец к его губам. Ура, сработало!!!

— Ш-ш-ш, дорогой, — пропела я.