Книга Не та героиня этой дорамы 1, страница 77 – Дада Смехова

Меня перехватили раньше.

Я всем своим мокрым, тяжёлым и абсолютно голым весом рухнула на кого-то живого. Судя по глубокому, приглушённому «уф-ф-ф», ему было очень-очень неприятно.

Меня тут же перевернули, развернули, и через секунду я уже лежала на спине, а надо мной нависал виновник торжества.

Голова, по счастливой случайности, с полом не познакомилась: чья-то ладонь успела подложиться под затылок, и теперь я лежала, как в дешёвой дораме, в классической позе «сейчас будет страстный поцелуй после спасения».

Ну всё.

Сегодня полный комплект: сначала утопили, потом чуть не повесили на собственных волосах, потом швырнули через борт, а в финале аккуратно уложили в кадр «жертва ревности готова к съёмкам 18+».

Режиссёр Вселенная явно перевыполняет план по драме.

Он был тяжёлый. Очень тяжёлый.

Или, может, это просто от того, что мне катастрофически не хватало воздуха, всё вокруг казалось вдвойне тяжелее. Он дышал прямо мне в лицо — горячо и часто, будто этоеготолько что душили и топили, а не меня.

Я попыталась вдохнуть поглубже, наивная, и тут же закашлялась так, что чуть не выплюнула собственную душу: воздух смешался с водой, и, конечно, с моими же волосами, которые решили, что сейчас самое время устроить мне личный апокалипсис во рту и носу.

Я попробовала сдвинуть с себя этого спасателя, который весил, кажется, целую тонну.

Он быстро сообразил, чуть приподнялся на одной руке, но не полностью — второй рукой всё ещё поддерживал мою голову, не давая ей стукнуться о пол.

— Ты как? — взволнованно проговорили надо мной голосом четвёртого принца. — Всё нормально?

Он осторожно попытался свободной рукой убрать волосы с моего лица. Я тоже старалась помочь, но волосы были так крепко прижаты и запутаны, что каждый его и мой жест приносил лишь тихий шипящий вздох боли и новый приступ кашля от воды и саднящего горла.

— Подожди… сейчас помогу, — сказал он мягко.

Он начал аккуратно разбирать этот спутанный узел — тихо, терпеливо, будто боялся причинить ещё больше дискомфорта. Постепенно его пальцы освобождали прядь за прядью, и вокруг становилось чуть свободнее, чуть легче.

Наконец я смогла видеть и дышать.

Четвёртый внимательно осматривал моё лицо, шею, словно проверяя, всё ли со мной в порядке. И одновременно словно пытался понять, как освободить меня полностью, не зацепив лишнего и не выдернув половину моих волос— а с ними и часть моей любви к длинным причёскам.

Задача была не из лёгких.

Я и правда была закутана в свою шевелюру так, будто сама себя превратила в кокон

И вот в этот момент до меня медленно дошло:

я лежу голая, под четвёртым принцем, задыхаюсь в собственных волосах.

— да, слезь с меня, — прохрипела я, чуть восстановив дыхание. Казалось, стоит ему встать — и я наконец смогу нормально вдохнуть и выпутаться из этих чёртовых волос. Честное слово, зачем они вообще такие длинные нужны??

Он тут же дёрнулся выполнить просьбу, облокотился на вторую руку, собираясь подняться. Взгляд его метнулся вниз — вероятно, чтобы понять, куда ставить ногу и не наступить на меня.

И вдруг он резко замер, словно увидел что-то ужасно важное, и тут же вернулся в то самое полулежащее положение, снова накрыв меня своим телом.

Слава богу, теперь хотя бы держал вес на руках и не давил на меня всем своим «героическим тоннажем».