Книга Не та героиня этой дорамы 1, страница 75 – Дада Смехова

Понятно: никаких оправданий он не примет.

И что тут такого?

Я в панике перебирала в голове местные законы и пыталась прикинуть, сколько палок дают за «служанка моется в ванной принцессы».

Жаль, четвёртого рядом не было — он бы по памяти выкатил точную цифру из своего кровавого прайс-листа наказаний.

Первый дёрнулся вперёд, и Лизка тут же кинулась ему наперерез, раскинув руки, как новобранец, который впервые в жизни увидел танк и почему-то решил, что его грудь — надёжнее брони.

— Подождите, туда нельзя! — в отчаянии выкрикнула она.

Я тяжело вздохнула.

Ну всё, драма века, финальный акт. Причём по нашему же с Лизкой сценарию который мы только что так беззаботно отыграли —«про страстных влюбленных»— и, пожалуйста, режиссёр Вселенная решил устроить нам премьеру.

А я-то думала, что Первый — как айсберг: холодный, недоступный, исключительно для просмотра издалека.

А тут, оказывается, в нём бурлят такие страсти, что хоть индийский сериал снимай.

Только, пожалуйста, давайте без меня.

Я на сегодня уже все свои роли отыграла:

служанку-идиотку, заключенную, шпионку… полный набор.

Так. Всё.

Нужно выбираться отсюда, пока ещё живая и цельная.

— Брат, подожди, наверное, ты не так всё понял… — раздался знакомый голос.

Стоп!!!.

А этот что здесь забыл?!

Только помяни чёрта — и он уже с личной явкой.

Ширма отлетела в сторону.

Я, не раздумывая, нырнула с головой — ну раз уж у нас тут кино, значит, действуем по законам жанра: нырнул — и мгновенно стал невидимкой.

Прямо видела перед глазами эти гениальные сценки из фильмов: обычный прудик метр на метр, а камера вдруг ныряет в бездонный океан прозрачной воды с глубиной в полкилометра, где героиня грациозно парит среди косяков тропических рыбок. И все злодеи на берегу напряжённо вглядываются в эту мутную лужу, как будто там правда Бермудский треугольник открылся. Никто, конечно же, её не замечает — потому что сценарий сказал: «не замечаем, и точка». Логика отдыхает.

Только вот, видимо, это был не тот фильм.

И не тот бюджет.

И не та ванна.

Вместо бездонного пруда — деревянная лохань, с глубиной, рассчитанной максимум на посидеть попой, а не на эпичное погружение в небытие.

И уже через секунду поняла, что:

Дно здесь, мягко говоря, близко.

Воздух — наоборот, очень далеко.

И, самое прекрасное — моя макушка, судя по ощущению холодка, всё равно торчит над водой.

Мда.

Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу.

Я почувствовала, как меняхватают за шею и топят.

На секунду я даже растерялась.

И вот в этот момент до меня окончательно дошло:

я снова забыла, в каком мире нахожусь.

Здесь никто не будет вежливо вытаскивать тебя из воды со словами:

«Добрый вечер, представьтесь, пожалуйста»

Нет. Тут другой стиль:

сначала придушить — потом разбираться, кого именно придушили.

Я-то, дурында, уже приготовиласьвылезти, показать лицо, мило улыбнуться и телом доказать, что тут никакого криминала:

принцесса невинна, служанка просто моется, всё культурно, без оргий.

Но шанс торжественно прояснить ситуацию мне не предоставили.

Сверху, видимо, торчал только клубок моих мокрых волос, и в этом хаосе я, по всей видимости, выгляделакак раз как тот самый мифический любовник, которого так жаждал увидеть её ревнивый супруг.

Поэтому меня не вытащили.