Книга Не та героиня этой дорамы 1, страница 49 – Дада Смехова

И то собачка, возможно, справилась бы лучше.

— А если я… не соглашусь? — выдавила я тихо, чисто из спортивного интереса: ну вдруг вселенная сегодня щедра на чудеса.

Принц сделал один шаг ко мне.

Улыбнулся.

Той самой ленивой, хищной, улыбкой, от которой по коже бегут мурашки уровня «знаешь, что я могу — и всё равно спрашиваешь?»

— А ты можешь не согласиться? — спросил он.

Это был не вопрос.

Это было: «Дорогая, не смеши меня».

Я молчала.

И думала его отговорить от этой безумной затеи

С той же ленивой улыбкой он отвернулся и, не спеша, пошёл к низкому столику — слава богам, не к стойке с мечами — величественно сел, взял первый попавшийся свиток, развернул его, как будто собирался начать лекцию по древнекитайской юриспруденции.

— Вэньмин, напомни, какое наказание следует за испорченную одежду члена королевской семьи?

Вэньмин подошёл ближе к принцу, стал возле его стола

— Двадцать ударов палками, ваше высочество. –с удовольствием сообщил охранникипосмотрел на меня так, будто уже размечал на мне места для ударов,

Сердце у меня ёкнуло.

— А за неправильное обращение к членам королевской семьи? — продолжил принц всё так же спокойно, будто спрашивал рецепт супа.

— Пятьдесят ударов, ваше высочество.

Пятьдесят.

Ого.

— А за нарушение этикета на церемонии королевской семьи?

— Восемьдесят ударов или смертная казнь.

Смертная казнь.

Нормальненький так опциончик.

И вот тут он поднял на меня взгляд.

Прямо.

Спокойно.

Вежливо.

Убийственно.

— Мне продолжить?

Это что сейчас происходит???

Это что — шантаж?

Это что — утончённое императорское «давай, соглашайся, иначе»?

Это что — он действительно использует весь местный уголовный кодекс, чтобы заставить меня быть его шпионкой??

Ты урододский… член… королевской семьи.

Ты что творишь?

Где мой адвокат? Где профсоюз служанок? Где хоть кто-то, кто скажет «так нельзя»?

Он смотрел на меня с той самой ленивой уверенностью человека, который держит ситуацию в кулаке.

И вдруг протянул:

— Я вижу, тебе нужно ещё время всё обдумать…Правильно, Цянь Фэнфан?

То, как он произнёс моё имя — с этим тянущимся, издевательским акцентом, — ударило сильнее, чем все его угрозы.

Как будто я это — игрушка, которую он вертит между пальцев.

Я почувствовала, как во мне вскипает ярость.

И обида.

И бессилие.

Я стояла посреди комнаты и осознавала, насколько этот мир…

жесток.

Насколько здесь человеческая жизнь — ничто.

Одно слово, одно настроение, один каприз — и ты уже не человек, а мусор под ногами аристократа.

И самое горькое:

в какой-то момент четвертый мне даже нравился.

Своей силой. Холодной красотой. Сдержанностью.

Но сейчас…

Сейчас я видела перед собой не красивого принца из дорам.

А жестокого, высокомерного хищника, которому до моих чувств нет никакого дела.

И, видно, всё это было написано у меня на лице — всё отвращение, боль, и то, как внутри у меня всё оборвалось.

Он заметил.

Улыбка сползла с его губ.

Свиток в своих руках он со стуком отшвырнул на стол.

Он произнёс резко, холодно, без тени эмоций:

— Запереть её! Не кормить!

Это был не приказ.

Это был приговор.

Вэньмин поклонился и уже шагнул ко мне, а я стояла, как пригвождённая, и думала только одно:

В какой же ад я попала?

Я уже примерно два часа сидела в каком-то сарае.

Хотя нет — слово «сарай» звучит слишком благородно.