Книга Не та героиня этой дорамы 1, страница 109 – Дада Смехова

Тот даже не посмотрел на вещи — лёгким, почти незаметным движением руки указал за спину. На меня.

Пришлось выйти из-за его надёжного прикрытия. Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как все взгляды впиваются в меня, и несмело протянула руки. Слуга молча передал мне весь этот компромат. Я прижала его к груди — книгу сверху, штаны под ней — и поскорее отступила назад, становясь чуть сбоку от Шенли.

Молчание тянулось ещё секунду-другую, густое и невыносимое.

Потом его прервал лёгкий, серебристый смешок красавицы рядом с братом принца. Она тут же закашлялась, прижав рукав к губам, делая вид, что просто поперхнулась воздухом. Но глаза её блестели от восторга.

Брат четвертого — фыркнул громче, не скрываясь.

— Интересный выбор литературы, четвёртый брат, — сказал он с ядовитой, растянутой улыбкой, оглядывая свёрток в моих руках. — И… такое применение.

Я готова была провалиться сквозь землю. Лицо горело так, что, наверное, даже с расстояния было видно.

Шенли только слегка повернул голову в его сторону — холодно, без слов. Но напряжение в воздухе стало ещё гуще, будто перед грозой.

Бабушка медленно перевела взгляд с Шенли на меня. Я тут же опустила голову ещё ниже, уставившись на свои — вернее, чужие — туфли. Красивая вышивка, мягкая кожа, и всё равно великоваты. Как и вся моя жизнь сейчас.

Она помолчала. Долго. Так долго, что я начала слышать собственное сердцебиение.

— Продолжим путь, — сказала она наконец, голосом ровным и твёрдым, как удар гонга.

Процессия слегка шевельнулась, готовясь двинуться дальше.

Но бабушка сделала ещё шаг — ближе к Шенли — и добавила уже тише, так, чтобы слышали только он:

— А ты, внук… разберись со своими… добродетелями. И с теми, кто их носит.

Последнее слово она произнесла с лёгкой паузой, и я готова поклясться — взгляд её на миг скользнул по мне.

Шенли склонился в поклоне.

— Слушаюсь, бабушка.

Пожилая женщина кивнула — коротко, величественно — и наконец двинулась вперёд.

Слуги, стража, зонты от солнца — всё потекло мимо нас плавно и неспешно, будто ничего не произошло.

Брат четвёртого — тот самый павлин, как я его мысленно окрестила, — остановился ровно напротив нас, заставив всю процессию за его спиной слегка замедлиться.

Его спутница, та самая прилипчивая красавица с идеальной причёской и взглядом хищной кошечки, тут же вцепилась в его рукав покрепче, будто боялась, что он сейчас бросится в бой без неё.

Он медленно посмотрел на Шенли, потом на меня.

Губы дёрнулись, а потом очень медленно растянулись в широкую, откровенно злорадную улыбку. Глаза сузились от удовольствия.

— Четвёртый брат, — протянул он громко, так, чтобы слышали все, включая слуг и стражу. — Неужели ты наконец-то решил заняться самообразованием? И сразу с практики?

Его спутница тут же прыснула в рукав, но так, чтобы все это заметили: плечики затряслись, глаза засияли.

Шенли даже не повернулся к нему полностью — только чуть наклонил голову, бросив холодный взгляд исподлобья.

— Это что, новая методика обучения прислуги? — продолжил павлин. — Лично демонстрируешь, где именно эти добродетели должны применяться? — кивнув на книгу в моих руках

Красавица рядом уже не сдерживалась: хихикнула открыто, прикрывая рот ладошкой, но глазами бегала между Шенли, мной и бабушкой, выискивая, чья реакция будет «самая вкусная».