Книга Зона Златовласки. Любовь не по уставу, страница 61 – Анастасия Сиалана, Асоль Ари

Я не договорила, но Каэр понял всё сам. Нам не хватит ни остатков заряда плазмореза, ни остроты клинков, ни даже его терианской скорости. Они просто захлестнут нашу пещеру черной волной, погребут под собой и сожрут заживо за пару минут.

— Как перебить запах? — Каэр резко развернулся ко мне, мгновенно переключаясь из режима наблюдения в режим тактического решения критической проблемы.

Мой мозг аналитика лихорадочно соображал, перебирая варианты. Грязь? Нет, она высохнет на нашей горячей коже и осыплется, оставив бреши в маскировке. Пепел? Мы его почти весь израсходовали на прошлых стоянках. И тут мой безумный взгляд упал на кучу странных, маслянистых плодов, сложенных в дальнем углу пещеры. Каэр принес их вчера из низины. Они пахли так омерзительно — концентрированной смесью тухлой серы, аммиака и гнили, — что я категорически запретила их не то что есть, но даже держать близко к нашим спальным местам.

— Плоды «вонючки», — я бросилась к ним, на ходу выхватывая нож из ножен. — Их запах идеально имитирует разложение серных бактерий! Эта саранча жрет чистую органику, но избегает высокой концентрации серы, для их дыхалец это смертельный яд.

— Мы должны намазаться этим? — адмирал элитного флота Содружества, человек с безупречным вкусом, с едва скрываемым отвращением посмотрел на бурые, сочащиеся мутной слизью шары.

— С ног до головы, адмирал, втирая в каждую пору, — безжалостно подтвердила я, разрезая первый плод пополам. Из него брызнул желтоватый, невыносимо воняющий сок. — Иначе через десять минут от нас с вами останутся только блестящие металлические пуговицы и пряжки на форменных ботинках.

Следующие пять минут стали самыми унизительными, мерзкими и тошнотворными за всю мою двадцатипятилетнюю жизнь. Мы разрезали плоды один за другим и лихорадочно, не жалея сил, втирали едкую, вонючую слизь в свои изодранные комбинезоны, в спутанные волосы, в лица, шеи и руки. Запах был настолько невыносимым, густым и плотным, что у меня мгновенно заслезились глаза, а горло спазмировало от непрекращающихся рвотных позывов. Я дышала через рот, стараясь делать короткие, поверхностные вдохи.

Каэр, упрямо стиснув челюсти так, что на скулах заиграли желваки, щедро мазал бурой слизью мою шею и затылок, совершенно не обращая внимания на собственную вонь.

— Если кто-нибудь, когда-нибудь из экипажа «Гелиоса» узнает об этом инциденте... — прохрипел он, размазывая остатки плода по своим рукам.

— Я клятвенно заверю их, что это был ваш прямой приказ в рамках секретного протокола химической маскировки, сэр, — выдавила я сквозь спазм, размазывая вонючую, склизкую жижу прямо по его идеальным, аристократичным скулам.

Мы закончили как раз вовремя. Черная, шелестящая волна достигла подножия нашей отвесной скалы. Раздался оглушительный, сухой, сводящий с ума шелест десятков тысяч хитиновых лапок, одновременно скребущих по шершавому камню. Этот звук пробирал до костей.

— К стене. Максимально вглубь. Не двигаться. Не дышать глубоко, — коротко скомандовал Каэр. Он буквально вжал меня в самый дальний, темный угол неглубокой пещеры и встал впереди, полностью закрывая меня своим массивным телом от входа.

Шелест стремительно нарастал. Он заполнил пещеру, многократно резонируя от каменных сводов, превращаясь в белый шум. Я крепко зажмурилась, вцепившись побелевшими пальцами в его измазанную зловонной слизью водолазку. Мое сердце билось о ребра с такой бешеной силой, что, казалось, эти твари могли услышать его стук даже сквозь каменную толщу.