Книга Холодное пламя, страница 74 – Мари Милас

— Идеально подходите, даже если большую часть времени хотите откусить друг другу головы?

Я киваю.

— Ты отлично заканчиваешь мои предложения, продолжай. Видимо, я не в состоянии это делать.

Ричард берет бутылку воды со своего стола и протягивает мне.

— Охладись. Ты вся красная.

— Позорище, – бормочу я.

Если бы знала, что быть влюбленной – это постоянно чувствовать себя так, словно тебя поджаривают, как курицу гриль, то никогда бы не влюбилась.

Жила же как-то двадцать семь лет, и все было хорошо.

Ну почти.

Да, у меня не было этой великолепной щекотки в животе, и моя кожа не покрывалась мурашками от одного взгляда другого человека. И… сердце не опускалось к пяткам каждый раз, когда смеялись только для меня.

Чертов мистер Июль, ты выворачиваешь меня наизнанку, и мне это не нравится и нравится одновременно.

— Ты выглядишь так, будто никогда не влюблялась. – В шутку говорит Ричард.

— Так и есть. – Не шучу я.

— О.

Вот теперь он выглядит не таким веселым, но быстро приходит в себя, скрывая свое удивление.

— Как так вышло?

— Могу предположить, что мне просто было некогда, – пожимаю плечами.

Большую часть времени я старалась выжить. Было как-то не до влюбленности.

Ричард потирает подбородок и встречается со мной взглядом.

— Тогда наслаждайся этим чувством. Кому-то и вовсе не удается его испытать. Ты можешь считать себя счастливой, Лили.

Легкая улыбка появляется на моем лице.

— Почему?

— Первая любовь редко становится последней. Но у тебя есть все шансы доказать обратное.

— Но я же здесь… временно.

Ричард становится задумчивым, словно погружается глубоко в себя. Однако говорит:

— Иногда временное, становится таким комфортным, что ты ощущаешь себя намного счастливее, чем там, где было твое постоянное многие годы. Скажу так, когда-то переезд во Флэйминг стал моим лучшим временным решением.

— Почему ты решил переехать? – Наконец-то задаю вопрос, который вертится у меня на языке… очень долго. – Если верить новостным сводкам Флэйминга, то у тебя здесь нет семьи и… эм… женщины.

Почему-то я начинаю смущаться, хотя в этом вопросе нет ничего такого. Но все, что касается Ричарда и его жизни, вводит меня в стресс.

— У меня есть любимое дело. Мне этого достаточно. Я так же, как и ты, переехал из Лондона. На тот момент мне просто нужно было сбежать… – Он переводит взгляд на стену, где висит фотография, на которой, видимо, изображена его семья. Мужчина и женщина с такими же светлыми волосами, как и у него, обнимают молодого парня в танцевальной форме и кубком в руках.

— Это твои родители?

— Да.

— Вы общаетесь?

Он небрежно пожимает плечами.

— Время от времени. Они так и не смогли принять мой выбор. Я сбежал из Лондона, как только мне исполнилось восемнадцать. Моя семья переживала грандиозный скандал по моей вине. У них было имя и определенный статус, который я запятнал. Они требовали того, из-за чего меня начинало тошнить. Рамки. Они загоняли меня в рамки, в которые я совсем не помещался. – Он глубоко вздыхает, вновь хмуря одну бровь. – Мне даже жениться нужно было на человеке, которого выбрали они. «Тебе нужно обелить репутацию нашей семьи, Ричард!», – вопила мама, перекрикивая куранты Биг-Бена. Я решил, что будет лучше, если меня просто не станет. Пару лет обо мне никто ничего не слышал. Флэйминг стал для меня защитной стеной от всех интриг и сплетен. Что иронично, ведь тут нельзя спокойно чихнуть, чтоб этом никто не узнал. – Он улыбается, а я смеюсь.