Книга Холодное пламя, страница 142 – Мари Милас

Лили, как мама-медведица, бегает от человека к человеку, пытаясь хоть как-то помочь. Она даже съездила в магазин и привезла Мие ее любимый зефир.

Остальные люди просто ждут.

Мы все ждем.

Прошла ночь, а ничего неизвестно.

— Тебе нужно хотя бы выпить воды. – Лили подходит и опирается на стену, рядом со мной.

— Не хочу.

Она не настаивает и остается рядом. Лили тоже выглядит очень уставшей. Эти долгие и нервные сутки нас измотали.

— Что в твоей голове, капитан? – ее тихий голос достигает потаенных участков моей души.

— Не знаю. – Пожимаю плечами. – Я никогда не был тем человеком, который ощущает вину за все, что можно и нельзя. Но почему сейчас мне кажется, что это моя вина?

На первый взгляд это был обычный вызов: «возгорание на ранчо «Дыхание». Все шло по плану. Ребята делали свою работу. Но потом пламя достигло конюшен и амбара. Мы предполагаем, что они были облиты бензином. Это было сделано специально. Нил предупреждал меня, что на ранчо кто-то нацелился. Я такой глупец, что не поверил ему. Но с другой стороны, чтобы мне удалось изменить?

Гарри, вечно ужаленный в зад, бросился спасать эту вредную старую козу. Она отказывалась выходить. Всех лошадей успели вывести без проблем, но только эта упрямица сопротивлялась. Сооружение начало обрушаться, огонь очень быстро распространялся из-за сена, хранящегося внутри. Томас не позволил Гарри остаться одному и не выбежал из амбара. Балки обвалились прямо на них. Самое смешное? Вредная коза успела выбежать.

Лили хмурится и переплетает пальцы наших рук.

— Ты устроил пожар на ранчо?

— Нет.

— Ты отдал Гарри приказ спасать Пушинку, когда все вокруг понимали, что это невозможно?

Я с трудом сглатываю и отвечаю:

— Нет.

— Ты сказал Томасу бежать за ним?

— Нет.

— Тогда…

Я поворачиваюсь к ней лицом и выплевываю на эмоциях:

— Но я должен был быть там. Я оставил Томаса одного. Я…

Лили упирается пальцем мне в грудь.

— Ты мог тоже погибнуть, мать твою. Ты! Только тогда бы твои родители сейчас переживали не только за одного сына. А за двоих. Тебя бы не было рядом, чтобы успокоить их. Твоя сестра сейчас планировала бы и твои похороны, выясняя, боишься ты червяков или нет. Так что не смей говорить, что ты должен был там быть. Это первый пожар Томаса? Нет. Он такой же профессионал, как и ты. И он бы ни за что на свете не хотел, чтобы ты сомневался в нем. Так же как и не хотел бы, чтобы его брат лежал в соседней палате. – Глаза Лили начинают слезиться, но она не плачет. Она не проронила ни одной слезы за все время. Эта женщина держит себя в руках из последних сил, чтобы успокоить всех вокруг. Включая меня. – Пускай я буду эгоисткой, плевать, но я благодарю Бога, что ты был рядом со мной. Иначе… иначе я не знаю. Я бы потеряла единственного человека, которого люблю больше жизни. Так что да. Я рада, что за этими дверьми не ты. Но это не отменяет того, что мое сердце болит за Томаса и Гарри.

Она разворачивается и уходит к моим родителям, давая ясно и четко понять, что разговор окончен. Папа обнимает Лили одной рукой, прижимая ее к своему боку. Она что-то шепчет и даже в такое сложное время, умудряется вызвать у него улыбку.

Нил убирает ноги Мии со своих колен и подкрадывается ко мне, как сапер к бомбе с часовым механизмом. Он приваливается к стене и долгое время просто молчит. У меня заканчивается терпение, поэтому я поворачиваюсь к нему и впиваюсь грозным взглядом в его лицо.