Книга Холодное пламя, страница 107 – Мари Милас

— Ты вернулся за ней? – с придыханием спрашивает Лили.

Я киваю, но знаю, что она не видит этого. Ее взгляд устремлен на уже заново построенную часовню.

— Да. Я пополз обратно в тот момент, когда второй этаж начал обрушаться. Ее блестящие белые туфли привлекли мой взгляд, а громкий плач пробудил какой-то странный инстинкт. Не знаю, что это было. Я просто вскочил на ноги, повалил ее на пол и стал пробираться вместе с ней обратно к выходу. Было так жарко, что казалось, будто моя кожа плавилась. Дышалось очень трудно, и я уже почти ничего не видел.

Моя рука замирает в волосах Лили, когда тот страшный день проигрывается в моей голове, словно на повторе.

— Потом на меня что-то упало. Такое горячее, что я чуть не потерял сознание от боли. Дейзи плакала подо мной, стремясь выбраться.

Она пыталась ползти быстрее, чтобы спасти себе жизнь, когда я не мог пошевелиться из-за болевого шока. Мне хотелось помочь и ей, и себе, но сил было слишком мало. Дейзи кричала, что из-за меня она умрет. А я… не хотел ничего сильнее, чтобы достать ее из этого ада.

— Что было дальше? – Лили дрожит то ли от прохлады вечернего воздуха, то ли от этой страшной истории.

— Каким-то чудом я дотащил нас до выхода. Там нас подхватили спасатели. Дальше я был без сознания и очнулся только в больнице. Помню, как половина города маячила около моей кровати. Мама с папой постарели лет на сто, но первое, что я спросил: «Я спас ей жизнь?». И когда они сказали, что с Дейзи все в порядке… моя грудь чуть не разорвалась. Тогда я подумал, что я супермен, или, может быть, железный человек. Понятия не имею, кем из супергероев мне хотелось быть. Но я точно знал… Я хочу возвращаться туда, откуда все бегут, чтобы спасти чью-то жизнь.

Повисает тишина, нарушаемая лишь шмыганьем носа Лили. Я заметил, моя городская девушка очень ранима. Она часто это скрывает, но ее может растрогать любая мелочь. Вчера Лили изо всех сил сдерживала слезы, когда моя мама принесла нам огромный яблочный пирог и сказала мне, что это для ее девочки, и чтобы я даже не смел притрагиваться к выпечке.

— Твой шрам… достался тебе в тот день? – тихо говорит Лили. – Я никогда не спрашивала, но мне всегда было интересно на каком из своих супергеройских заданий ты его получил.

— Да. Он выглядел отвратительно, но папа сказал, что я стал настоящим мужчиной. – Я усмехаюсь. И совершенно неважно, что в подростковые годы все с ужасом пялились на мой глаз.

— Ради всего святого, эта женщина тебя не заслуживала. Она не заслуживает смотреть на тебя с твоего компьютера. – Лили сжимает кулаки.

Кстати об этом…

— Мне жаль. – Я наклоняюсь и целую Лили в висок. – Это сложно и возможно ты не поймешь, но… это что-то типа привычки. Вредной, но той, которую ты даже не замечаешь, потому что настолько переболел это, что тебе просто все равно. Когда мы с Дейзи расстались, я очень долго носил кепку, которую она мне подарила. Думаю, поначалу я ее не снимал, потому что мне была дорога эта вещь. Но потом, спустя много лет, эта чертова вещь просто приросла к моей голове. Когда я ее потерял, то подумал о Дейзи лишь на секунду. Первой моей мыслью было: моей голове теперь некомфортно. Я человек привычек. Черт, я годами покупаю одни и те же вещи. Всю жизнь живу в одном месте и езжу одной и той же дорогой. – Боже, я чувствую себя просто отвратительно из-за того, что заставил Лили усомниться во мне. Сейчас мои оправдания звучат до ужаса глупо. Но я понятия не имею, что сказать. – Я облажался. – Вот. Эти слова звучат намного лучше.