Книга Холодное пламя, страница 104 – Мари Милас

Я массирую виски и делаю глубокий вдох.

Успокойся.

Это все несерьезно.

Вы просто скрашиваете летним сексом свои скучные будни.

И смехом.

И улыбками.

И теплыми прикосновениями, пробирающими до костей.

И вкусной едой, приготовленной для меня.

Как это может быть несерьезно, если я по уши влюблена в этого мужчину?

Глупая Лили.

Марк садится в машину с таким видом, словно он провел неделю в леднике. От него буквально веет холодом за несколько миль.

Всю дорогу до Миссулы мы сохраняем отвратительное молчание, нарушаемое лишь тихим звучанием радио. Да, этот мужчина настолько древний, что постоянно слушает какую-то ретро волну.

Марк пару раз пытается заговорить, но вместо нормальной человеческой речи издает какое-то бессвязное ворчание, прикрываемое кашлем.

Мой телефон снова и снова звонит. Уф, эта женщина не перестает меня донимать с того дня, когда я была у родителей Марка. Она не отстанет, пока не добьется своего. Затем мне начинает звонить Ричард, его мне приходится тоже отправить на голосовую почту, потому что Марк, увидев его имя, краснеет и чуть не съезжает на обочину.

Неужели ревнует?

Кажется, нужно как можно скорее прояснить, кем мне приходится Ричард. Но я ни разу не обсуждала это с кем-то… кроме мамы. Мне нужно собраться духом, чтобы впервые доверить кому-то этот секрет.

Мы останавливаемся на парковке огромного торгового центра, и я абсолютно не сдерживаю себя, когда яростно хлопаю дверью машины.

Думаю, это отличный индикатор женской злости. Мужчины лелеют двери своих машин, как что-то драгоценное. Так вот пускай этот мул наконец-то поймет, что пора начать говорить, пока я не нарисовала на его лобовом стекле солнышки и облака.

Я прогуливаюсь по супермаркету летящей походкой, поглаживая разные овощи и воруя орехи. Марк, как старый дед, которым он и является, кладет в корзину только то, что написано в его потрепанном списке.

Думаю, эта бумажка прошла вьетнамскую войну, ведь, скорее всего, из года в год он покупает одно и то же.

Когда мы останавливаемся около мармелада на развес, я незаметно просовываю руку и краду пару жевательных вампирских клыков. Марк швыряет тележку, она врезается в противоположный стеллаж с шоколадками. Затем он хватает бумажный пакет и насыпает в него целую тонну мармелада разных видов, цветов и размеров.

— Ты хочешь, чтобы нас арестовали? – возмущается Марк, вручая мне в руки вековые запасы мармелада.

— У меня есть связи. У моей подруги лучший друг – шериф.

— Вообще-то, он мой лучший друг. Значит, связи у меня. – Он снова хватает тележку, которая выглядит слегка пьяной. Колесики едут по диагонали, сколько бы Марк ни пытался их выровнять. – И вообще, раз Нил шериф, нам что, можно ограбить банк?

Я пожимаю плечами.

— Или кого-нибудь грохнуть.

Например, Дейзи.

Где бы, черт возьми, она ни была.

— Ты меня пугаешь. Я теперь буду спать с приоткрытым глазом.

— Ты и так спишь с приоткрытым глазом.

— В смысле? – он бросает в корзину мой любимый шоколад.

Я сдерживаю улыбку.

— Ну, когда ты спишь, у тебя веки такие расслабленные, что глаза слегка приоткрываются.

Марк бросает на меня хитрый взгляд.

— Любуешься мной, когда я сплю?

Да.

— Ты храпишь так, что дрожит весь дом. Вчера я убила на тебе комара, а ты даже не вздрогнул. Так и пожар проспишь, капитан. – Я подмигиваю ему.