Книга Громкий шепот, страница 113 – Мари Милас

Я уже не могу ни шевелиться, ни говорить. Лишь просто смотрю на лицо человека, которому мне хотелось подарить все самое лучшее, что есть в этом мире. Окутать его любовью, которой я сама была лишена. Смотрю в лицо человека, ограбившего мою душу до последнего пенни. Укравшего с моего полотна все краски, которых и так было немного.

— Но ты все равно убил ее. Даже несмотря на то, что она говорила, что любит тебя. – Слеза стекает по моей щеке, когда я до последнего пытаюсь шептать слова. – Потому что ты сам не можешь поверить в то, что тебя можно любить.

— Скажи, что любишь меня! Или на этот раз я точно убью тебя, точно так же, как и ее.

Перед глазами стоит темнота, черное полотно, а по телу проносится озноб. Вот сейчас я действительно стану холоднее айсберга.

Через секунду хватка Алекса на шее слабеет, кислород начинает понемногу поступать в организм. Он падает на меня всем телом, хрипя как раненое животное, а затем спускается на пол.

Мои веки медленно закрываются, и я думаю лишь о том, что хотя бы сейчас не ошиблась.

— Что? – еле выговаривает Алекс.

Я пытаюсь прийти в себя, но мне с трудом удается даже открыть глаза.

Вставай! Еще чуть-чуть, ты сможешь!

— Что происходит? – Он кашляет.

Я стараюсь найти рукой опору, чтобы встать. Постепенно открываю глаза и нахожу Алекса на полу. Он хватается за шею, пытаясь расстегнуть рубашку. Ну или разодрать себе горло. С обратной стороны двери слышится шум и крики. А сквозь окна я вижу уйму полиции на первом этаже.

Я поднимаюсь на трясущиеся ноги и нависаю над ним точно так же, как он делал множество раз.

— Что чувствуешь, милый? – произношу осипшим голосом. – Боль? Нехватку воздуха? Сердце бьется так сильно в агонии, что готово пробить грудь? Хочется кричать, но не выходит? Добро пожаловать в мой ад. – Я не шевелюсь и продолжаю наблюдать, как он борется за вдох. – Это яд. Точно такой же, как и ты. Я боялась, что он на тебя не подействует. Ведь тебя сложно переплюнуть. А, забыла, скажи привет нашим зрителям. – Снимаю с волос заколку с другим прослушивающим устройством и бросаю перед его лицом.

Дверь с грохотом падает, оставляя за собой ворох строительной пыли. Зал заполняет десяток человек с оружием, направленным на человека, который сейчас абсолютно слаб, безобиден и беспомощен. Как и я на протяжении нескольких лет.

Я наклоняюсь, поднимаю и надеваю кольцо, являющееся для меня символом безопасности.

— Что с ним? – грубым тоном выдергивает меня из транса Хадсон и резко разворачивает к себе лицом. – Что ты сделала, ненормальная? – кричит он, краснея сильнее и сильнее.

Меня согревает теплое, словно одеяло, прикосновение к запястью. Рука теперь находится не в мертвой хватке детектива, а там, где я чувствую себя в безопасности.

— Не смей так с ней разговаривать! – громко, но властно произносит Макс, прижимая меня к себе.

Я вдыхаю его запах, впитываю тепло, дрожа слишком сильно, чтобы обнять в ответ. Затем поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Хадсоном.

— Не переживайте. Он не умрет, я не такая, как он. Это всего лишь метиленхлорид. – Я оглядываюсь на беззащитного Алекса и произношу громким шепотом:

— Им я удаляю черный со своих картин.

Мы переступаем порог дома и как по команде выдыхаем.

Сейчас уже почти утро. После того, как Алекса арестовали, мы провели мучительные часы за допросом и дачей показаний. Боже, за последние месяцы я дышала реже, чем описывала в подробностях, как именно меня хотели убить.